– Думаешь, прыжки туда-сюда тебе помогут? Тёмная, Светлая, снова Тёмная – не боишься сойти с ума?
Таисса не ответила. Вернон открыл рот, потом закрыл его, потом махнул рукой.
– У нас есть кое-какие разработки, стабилизирующие наносоставы в крови, – мрачно сказал он. – Эйвен привёз нам образцы твоих замороженных тканей и сосудов когда-то, и ребята в экспериментальном отделении долго над ними работали. Но я не генетик и не медик и имею очень смутное представление о том, насколько их работа вообще близка к завершению. Я узнаю, но шансы того, что нейтрализатор сработает именно на твоём нанорастворе, не так велики.
– Спасибо, Л., – тихо сказала Таисса.
– Больше нет никакого Л., – коротко произнёс Вернон. – И думаю, навсегда. Не стоит пытаться его воскресить, Пирс. Не выйдет.
Таисса выпрямилась и села на капот, обхватив колени.
– Так ты не выдашь меня Светлым? – спросила она, не оборачиваясь. – Они будут подозревать, что я здесь. И смогут очень здорово на тебя надавить.
Вернон зло рассмеялся:
– К чему мелочиться? Может, мне сразу отдать тебя Найт? Или предложить моей невесте взять тебя прогуляться по магазинам? Спроси чего-нибудь поглупее, Пирс.
Вернон не отдаст её никому, несмотря на всю свою браваду. Что бы ни произошло, Таисса по-прежнему была ему важна.
Вот только он собирался жениться на другой.
– Ты правда поёшь своей невесте? – тихо спросила Таисса, вспомнив слова Найт.
– Пирс, ты ума лишилась? Я не умею петь. А если бы умел, я…
Вернон оборвал себя. Резко вскочил с капота, не предлагая ей руку.
– Я отправляюсь домой, – хмуро сказал он. – Ты едешь со мной? Или тебе предоставить отдельную виллу?
Зная Вернона, он мог предложить ей хоть три. На выбор.
Желательно на берегу другого океана.
– Если ты живёшь со своей невестой… – нерешительно начала Таисса.
– Чёрт тебя подери, Пирс! – Вернон повысил голос. – Мне нужно повторить тебе два раза и медленно? У меня своя жизнь, у Хлои своя. Это политический брак, и да, я собираюсь с ней спать, если тебя это интересует. Хочешь знать, какого цвета бельё на ней сейчас надето, и кто его снимает? Я понятия не имею. Всё? Вопросы кончились?
– Да.
– Уверена, что не знаешь, где твой Дир сейчас?
– Нет. Не знаю.
– Нет, – повторил Вернон. – Ты изменилась, ты это знаешь? Когда-то первым, что ты сказала бы мне при этой встрече, было имя моей матери.
– Вернон…
– Я ждал этого. Но ты молчишь до сих пор.
В лицо Таиссы бросилась краска.
– Вернон, они не узнали её имени. Твой отец отказался отвечать, и его едва стабилизировали, чтобы отправить обратно в криокамеру.
Вернон помолчал.
– Н-да, проблема, – сказал он, и в его голосе появилась тень прежнего ехидства. – Зачем, спрашивается, мне давать приют беглой Светлой, если я не увижу от неё ничего, кроме неприятностей?
Он хмыкнул.
– Твой куратор мечтал использовать тебя при переговорах с Найт. Но я не торгую женщинами, малышка: воспитание не позволяет. Вот захватить чужую корпорацию после завтрака – хоть десять раз. Кстати, хорошо, что я себе это напомнил: пропускаю уже третью деловую встречу подряд.
– Из-за меня?
– А из-за кого ещё? Впрочем, я дал знать, что до полуночи меня ни для кого не будет. – Вернон устало посмотрел на Таиссу. – Не злоупотребляй этим.
– Я удовлетворюсь ужином и душем, – коротко сказала она. – И помогу всем, чем могу помочь. Против Найт.
– Ну вот и умница.
Вернон обошёл автомобиль и хлопнул дверцей.
– Залезай.
– Так это твой…
– Да хоть твой, если хочешь, – пожал плечами Вернон. – Всё равно моя охрана твердит мне как минимум трижды в сутки, что мне вообще небезопасно выходить из здания. Собственно, в здании я и живу. Только бронестекло в апартаментах поставили помощнее, а на крышах дежурят специальные люди с тяжёлым вооружением на случай, если какой-нибудь вертолётчик решит устроить учебную стрельбу по моим окнам в неурочное время и потревожит мой сон. Видишь, как меня любят?
– Да уж, – пробормотала Таисса.