Таисса тихо улыбнулась. Да уж, нашла по чему скучать. Тем более что Л. давно спал и видел десятые сны.
Она закончила импровизацию коротким аккордом, обрывающим мелодию минорной нотой. Тоска в глухой ночи, далёкий звенящий голос: «Где ты?»
…Кажется, она становится чересчур романтичной.
И тут пискнул линк.
«Таисса-пианистка. Есть в этом мире что-нибудь, что ты не умеешь делать?»
Таисса улыбнулась. Сообщение было от Л.
«Шинковать капусту, – написала она. – И метать топоры. Хотя могу попробовать научиться и тому, и другому».
«Обязательно устрою тебе мастер-класс, Таисса-валькирия. Ты хорошо играешь: я немного послушал через открытую дверь. Неумело, но хорошо».
«Эй, неумело?»
«У меня абсолютный слух. Почему, как думаешь, я даже не пробую петь?»
Таисса тихо засмеялась:
«И абсолютная скромность, как я вижу».
«Естественно, Таисса-мастер-комплиментов. Чёрт, как я скучаю по этим нашим разговорам, ты не представляешь».
Таисса коснулась линка.
«Представляю, – почти с нежностью написала она. – Л., мне тоже будет не хватать наших бесед. Но ты же сам понимаешь, что они должны закончиться».
Пауза. Пустой экран. Таисса вздохнула.
Наконец линк пискнул ответом.
«Я знаю, Таисса-притворщица. Просто… ещё один раз. Ещё два. Ещё немного, совсем чуть-чуть. Просто поверить, что мы всё ещё есть».
«Вернон-притворщик. Чёрт. Я назвала тебя по имени. Я нарушила правила?»
«Нет никаких правил, Пирс. Есть я и ты – и горечь, потому что меня и тебя больше нет. И дело не только в Хлое, в Храме и твоём сумасшедшем Тёмном кураторе. Я умираю, Таисса. Я не имею права привязывать тебя ещё сильнее».
Таисса почувствовала, как на глазах наворачиваются слёзы.
«Тоже мне, благородный рыцарь, – со слабой улыбкой написала Таисса. – Я вижу тебя насквозь. Не нужно о возвышенных материях, Л. Дело не в твоей трагической судьбе. Просто ты женишься и ты не простил меня за Храм. Ты сам знаешь, что других причин нет».
Молчание.
«Вздох. Ты права, Таисса-проницательность. Если бы не Храм… чёрт, если бы не Храм! Вот какого чёрта, а? Сейчас, когда мы не лицом к лицу, ты можешь мне сказать почему? Почему ты уничтожила Источник?»
Губы Таиссы сжались.
«Потому, – быстро и чётко написала она, – что я никогда не поставлю прекрасный новый мир для Тёмных выше жизни Дира. Выше жизни моего отца или моей матери. Выше твоей жизни. Пусть Светлые убираются к дьяволу со своими высшими целями. Нет ничего важнее тех, кого ты любишь».
Она словно наяву увидела на лице Вернона горькую усмешку.
«Разговор о философии. Ладно, Пирс. Ты почти меня убедила, а это значит, что пора отправляться спать. Утром встретимся с Хароном и узнаем, что скрывает Найт».
«Да. Спокойной ночи, Л.»
«Спокойной ночи, Т. Как бы я хотел предаться с тобой фантазиям… провести рукой по твоей груди, протащить тебя спиной по роялю и задрать юбку. А потом я вспоминаю чёртовы разлетающиеся осколки под твоим мечом и… Нет. Нет, Таисса-разрушительница. То время ушло. Остался лишь разговор твоих и моих пальцев, которые отчаянно за него цепляются».
«Я бы хотела коснуться твоих пальцев и не отпускать».
«И вместе полететь в пропасть? Нет, Т. Мне нужна ты, но ещё сильнее мне нужен мир, который я хочу сохранить для Тёмных. Мир, который ты почти разрушила. Смешно, да? Я плюю на Светлых с их высшими целями, но сам иду той же дорогой».
«Удачи тебе на этой дороге, Л.».
«Я люблю тебя. Я всегда буду тебя любить. Но не напоминай мне об этом».
Экран потемнел и погас. Л. вышел из разговора.
Таисса долго сидела за роялем, не сыграв ни единой ноты. Потом вытерла с клавиш слёзы и пошла спать.