– Жизнь, о которой мы говорим, делится на две половины. Мне имплантирована чужая память и личность. Я на несколько лет старше тебя, но с этой памятью я старше примерно втрое.
Таисса открыла рот:
– Что? Как это возможно?
– Как сделать карту мозга? – На лице Найт появилась насмешливая улыбка. – Или вживить её электронную копию? Полностью это было сделано лишь однажды, насколько я знаю. Я уникальна. Но это было сделано.
– У тебя чип в голове?
Найт улыбнулась шире:
– Хорошая догадка. Но нет.
– В любом случае это близко к разработке искусственного интеллекта, – резко сказала Таисса. – А он запрещён после Чикагского инцидента. Намертво.
– Да, – просто сказала Найт. – Запрещён. И мне не известно ни об одном ИИ, разработанном на этой планете, а я, поверь мне, знаю всё.
Что-то подсказывало Таиссе, что Найт говорила правду. Найт не лгала, просто недоговаривала. Недоговаривала – что?
– Тебе имплантировали чужую личность, – медленно сказала Таисса. – Кто она?
Найт помолчала.
– Представь себе умирающую молодую женщину. И представь кого-то, кто любил её больше жизни и имел доступ к лучшим специалистам и технологиям на тот день. Думаешь, он позволил бы ей стать частью меня, если бы у него был любой другой выход? Она – это я, Таисса. Я и она – одно. Я чистый мозг, на который записали её копию, если тебе так легче.
– А сама она? Умерла?
Найт покачала головой:
– Этого я тебе не скажу.
– Хорошо, – резко сказала Таисса. – Она умирала, её электронную копию имплантировали в тебя, её личность заполнила тебя. Зачем тебе я?
– Прошло много лет. Паттерны моей прежней личности, которую в меня вживили, размываются. Это очень опасно. Для меня – практически смертельно. Для вас, Светлых и Тёмных… – Найт усмехнулась. – Сама решай. Что вы будете делать, если я сойду с ума?
Таисса в ужасе глядела на неё.
– Мне нужна новая электронная матрица, – мягко сказала Найт. – Нужна память о добре и зле, которая сдерживала бы меня. Я не буду брать у тебя твою память или любовь к Вернону Лютеру. Но твою этику, твои ценности, твою… человечность – да.
По телу Таиссы прошла дрожь.
– Но почему именно я?
– Узнаешь, когда придёт время. Узнаешь и сама сможешь решить, как поступить.
Найт коснулась руки Таиссы, и пальцы, вдруг ставшие прозрачными, прошли насквозь.
– Как жаль, – произнесла она с оттенком печали. – И одновременно – нет, не жаль. Я не хочу быть тобой, Таисса Пирс. Не хочу быть всего лишь человеком.
– Кто ты? – прошептала Таисса. – Что с тобой сделали?
Прозрачные пальцы коснулись её лба.
– Засыпай. А когда ты проснёшься, я буду немного тобой: держащей слово и спасающей друзей. Разве это не хорошая новость?
Туман, вдруг охвативший Таиссу, с каждым словом делался сильнее.
– Чья ты… проекция? – прошептала она.
Тихий смех, такой похожий на её собственный.
– Той, кто любила бы тебя.
И всё погасло.
Таисса лежала, окружённая гудением приборов, и пыталась понять, где находится. Но зрение расплывалось, мысли ускользали, и, кажется, она начала забывать, кем была она сама.
Таиссой. Маленькой девочкой, которую очень любили родители. Их принцессой. Их сокровищем.
Их чудом.
Она едва помнила, что её родители расстались. Что её мать бросила её отца, едва они оба потеряли способности. Что отец лишился памяти, и не было способа её вернуть. Что она, Таисса, осталась совершенно одна.
Её родители. Такая идеальная пара когда-то.
Или… или сейчас? Где она была? С кем она была? Сколько ей было лет?
Мысли путались. Перед глазами Таиссы стоял морской берег, забытое пластиковое ведёрко клубничного цвета и длинный подол платья матери.
И она сама, сидящая на песке.
– Мама, – прошептала она.
Мир поплыл, и солнце ударило ей в глаза.