…В её сне они лежали с матерью на надувном матрасе в ярких купальниках, не боясь обгореть под тропическим солнцем. Они были Тёмными, и регенерация спасла бы их, пожалуй, даже от пуль. Хотя строгие предупреждения отца по этому поводу Таисса помнила очень хорошо.
– Как вы с отцом познакомились? – спросила Таисса, лениво переворачиваясь на спину и подставляя живот солнцу. – Где-нибудь в баре за коктейлем? Или он пришёл на твою премьеру?
Мелисса Пирс улыбнулась, откидывая роскошные волосы назад:
– Он вообще не видел мои фильмы. Эйвен бегал в парке.
Таисса моргнула:
– В парке? Но зачем?
– Зачем, когда он умеет летать? – Её мать развела руками. – Спроси у него. Я так и не дождалась ответа, кроме того, что это хорошо прочищает голову.
Юная Таисса подумала.
– Мне кажется, он хотел почувствовать, каково это – быть обычным человеком, – задумчиво сказала она. – Чтобы знать, чем живут его подданные.
Её мать рассмеялась:
– Подданные?
– А как ещё это назвать? Он же управляет людьми и Тёмными, верно? Даже когда просто бегает в парке.
– О да, – вздохнула Мелисса Пирс. – От линка он оторвался, только увидев меня. Зато потом, кажется, вообще его отключил.
Таисса засияла в предвкушении.
– Расскажи!
Её мать хмыкнула:
– Просто так не расскажу. Что у тебя с математикой?
– Эй! Я думала, мы отложим всё до дома!
– Мало ли, что ты думала, – невозмутимо произнесла мать. – Хочешь историю – плати.
Таисса вздохнула, мрачно закусив губу.
– Ладно. Заплачу.
– Принимается.
– Так как вы встретились? – напомнила Таисса.
– О. – Мелисса Пирс задумчиво улыбнулась. – Меня шантажировали.
Таисса охнула:
– Как?
– Пикантными фотографиями, разумеется. И нет, я тебе их не покажу.
По губам её матери скользнула улыбка. Видимо, фотографии были хороши. Впрочем, Таиссе как-то не было до этого особого дела.
– И поэтому ты была в парке? Потому что шантажист позвал тебя на встречу?
– Соображаешь, – кивнула её мать. – Я не желала встречаться с ним там, где меня бы заметили, поэтому выбрала совсем раннее утро. Едва рассвело… а шантажист не явился. И фотографии, между прочим, он обещал обнародовать в сети в десять утра.
– Не явился?
Её мать покачала головой.
– Он оставил на скамейке записку. Номер в отеле, куда я должна была прийти, и ещё пара слов. Понимаешь, чего он хотел?
Таисса присвистнула. Это поняла даже она.
– Но ты, конечно же, не захотела.
– Эти фотографии могли разрушить мою карьеру, – тихо сказала её мать. – Мою репутацию. Мою жизнь. Я шла и плакала.
Таисса сочувственно вздохнула. Хорошо ещё, вокруг не было журналистов.
– И тут на дорожку выбежал незнакомый парень с каштановыми волосами в обычной белой футболке. Я не сразу даже сообразила, что он тоже Тёмный, настолько просто он выглядел.
– И он тоже не имел понятия, кто ты?
– Ни малейшего.
Таисса восторженно вздохнула. Она обожала романтические истории. А тут… её собственные мать и отец, которые никогда ей об этом не рассказывали. И понятно теперь почему: Эйвен Пирс никогда бы не позволил никому и ничему задеть жену, которая в его глазах была безупречна.
– Расскажи мне, – восхищённо выдохнула Таисса. – Что он сказал?
– Остановился и вежливо пожелал мне доброго утра.
– И всё?
Мелисса Пирс улыбнулась:
– У него было такое лицо, словно он увидел радугу. Я никогда не видела, чтобы кто-то на кого-то так смотрел, вообще никогда. Я… не могла вот просто так уйти.
– И что? – прошептала Таисса восторженно. – Что вы сказали друг другу?
– Сначала мы просто стояли и смотрели, как идиоты. А потом Эйвен увидел записку, которую я комкала в пальцах, заметил, что я плакала, и просто спросил: можно ли моим неприятностям помочь?
Мелисса Пирс посмотрела на дочь:
– Если бы у меня было разбито сердце или кто-то умер бы, конечно же, помочь было никак нельзя. Но, чёрт подери, если бы шантажиста остановили до десяти утра, моя жизнь была бы спасена.