Она помедлила.
– И… я сама не поняла, как рассказала ему всё.
– А он?
– Не спросил у меня ничего, кроме имени, отреагировал так, словно оно было совершенно ему незнакомо, сказал несколько слов в линк и повёл меня пить кофе.
Таисса тихо засмеялась, приподнявшись на матрасе:
– И всё?
Её мать с задумчивым видом опустила руку с матраса в воду, глядя на прозрачные капли, стекающие с золотого браслета.
– Он так и не видел тех фотографий, – задумчиво сказала она. – Их доставили, показали мне, и все копии были уничтожены в моём присутствии. Но Эйвен на них так и не посмотрел. В этом, я слышала, он очень похож на свою мать: она тоже была очень тактичной. И очень грустной.
– Грустной?
– Она же растила Эйвена одна. Пока не погибла, когда ему было четырнадцать.
Пропала бесследно, а не погибла. И тела так и не нашли. Тёмные были уверены, что Элен Пирс заманили в ловушку Светлые во главе с Александром, а Светлые не сомневались, что виноваты были Тёмные и Майлз Лютер.
Оба её безумно любили. А она предпочла провести всю жизнь в одиночестве, тихо воспитывая сына. Потому что знала, что тот, кто получит её, никогда не будет счастлив до конца, владея лишь половиной её сердца.
Юная Таисса решительно подумала, что, если бы её любили двое, она бы никогда, никогда не решилась бы потерять их обоих. Ни за что.
– Так отец вернул тебе фотографии… – начала она.
– Да. А я сказала совершеннейшую глупость. Я спросила, не нужен ли ему автограф.
Таисса захихикала. Мать шутливо нахмурила брови и обдала её брызгами. Таисса взвизгнула, защищаясь ладонями.
– Сдаюсь, сдаюсь! А он что сказал?
– Сказал… – Её мать помедлила, и улыбка на её лице вдруг напомнила Таиссе раскрытые раковины с жемчужинами, которые она когда-то видела в толще прозрачной воды. – Сказал, что приложит все усилия, чтобы его получить, но лист бумаги, на котором он хочет видеть мой автограф, слишком ценен, чтобы делать всё второпях.
Таисса хмыкнула:
– Он хотел, чтобы ты расписалась на листе золота алмазным пером?
– Нет, – невинно отозвалась мать. – Ручкой на бумаге. На брачном договоре. Правда, тогда я этого не поняла.
– Вот ведь, – с уважением произнесла Таисса. – Он сразу захотел на тебе жениться?
– На мне лица не было, но я пошла пить кофе с незнакомцем, который явно влюбился в меня с первого взгляда. – Мелисса Пирс иронически улыбнулась. – Ну как не захотеть жениться на такой девушке?
– А когда он узнал, что ты знаменитая актриса?
– В то же утро, за кофе. Я сама ему сказала.
– И он? Что он сделал?
– Эйвен улыбнулся и сказал, что ему всегда нравилась конкуренция. Я ещё не знала, кто он, засмеялась и сказала, что парню в потрёпанных кроссовках может поначалу прийтись нелегко.
Она помолчала.
– А он… он спросил, в каком фильме я всегда хотела сыграть. И я призналась ему, что хотела сыграть себя. Встретить призрак смерти, согнуться перед ним, поддаться – и победить Танатос.
«Танатос». Последний фильм матери. Она снялась в нём перед самым концом войны, и фильм разошёлся по сети за два дня до капитуляции.
…Но это ей только предстояло.
– Эйвен отпил кофе, – продолжала её мать, – и предложил мне срепетировать этюд к этому фильму. С ним. Тогда я понятия не имела, что он среди всего прочего изучал и сценическую речь, и актёрское мастерство, и смог бы сделать мне достойную пару.
– Красиво он ухаживал.
– О, разумеется. Я предложила ему три репетиции. С условием, что он ни разу ко мне не прикоснётся. Если он продержится, я буду должна ему ужин. Если же не выдержит…
– Только не говори, что ты бы сбежала!
– Я сказала ему, что тогда он не увидит меня до конца съёмок, – кивнула Мелисса Пирс. – Ещё два месяца.
– И ты?
– Я поцеловала его сама. На второй репетиции. В сцене, где он должен был меня убить. А вышло, что я его соблазнила. Самым бессовестным образом.