Таисса мечтательно улыбнулась. Её родители, влюбившиеся друг в друга…
…Гудение приборов, делавшееся всё настойчивее…
– Ты любишь его больше всех на свете, – проговорила Таисса. – Его и меня.
– Ну конечно же, – просто сказала её мать. – Эйвен – моё сердце и моя душа. Я вижу его каждый раз, когда смотрю на тебя.
– И ты никогда не бросишь нас, – прошептала Таисса. – Не улетишь на съёмки на два месяца.
Мелисса Пирс засмеялась, нагнулась к ней и поцеловала в кончик носа.
– Никогда. Ты, твой отец и я – мы вместе навечно.
…Навечно.
Таисса открыла глаза.
В пустой больничной палате, где больше не было призраков и воспоминаний. Только больничная кровать и сама Таисса, голова которой немыслимо раскалывалась.
А ещё ей было горько и грустно. Потому что её родителей больше не могло соединить ничто.
– Таисса Пирс, – раздался сзади насмешливый мужской голос. – Слышал, мы теперь с тобой на одной стороне?
Наёмник сидел в кресле в нескольких шагах от неё, засунув руки в карманы и безжалостно сминая дорогой пиджак. Харон даже дорогую одежду умудрялся носить, как потёртые джинсы.
– Предатель, – устало сказала Таисса.
– Дважды, трижды, четырежды, – легко согласился Харон. – Но в этот раз, заметь, яд я тебе не вкалывал.
– Всего лишь чуть не убил электричеством меня и Вернона.
– Чуть-чуть не считается, – небрежно отмахнулся Харон.
– Не стоит винить Харона, – послышался ровный голос Найт. – План твоего похищения придумала я и я же рассчитала все параметры. Вы оба сильные Тёмные, так что никакого риска для вашей жизни не было, поверь мне.
Таисса вздрогнула. Проекция Найт появилась в шаге от неё.
– Как ты себя чувствуешь? – спокойно спросила Найт.
– Голова болит, – мрачно сказала Таисса. – В остальном всё в порядке.
– Хорошо.
Таисса обежала проекцию взглядом. Найт выглядела безупречно, но чего ещё ожидать от слепка в виртуальности?
– Ты мне покажешься? – негромко спросила Таисса. – Настоящая ты? Кем бы ты ни была, я волнуюсь, как ты себя чувствуешь после процедуры.
Лицо Найт вдруг осветилась улыбкой:
– Волнуешься?
– Конечно. Ты же живая.
Улыбка на лице её копии вдруг погасла. Найт издала короткий смешок:
– А если бы я не была живой? Лишь безмозглой голограммой, отвечающей на вопросы?
Таисса нахмурилась:
– Почему ты так говоришь?
– Неважно, – сухо сказала Найт. – Полное наложение матрицы ещё не состоялось: я тестирую все опции. Речь о моём разуме, в конце концов: спешка тут только навредит. И когда моим главным врагом является Александр, рисковать я не могу.
Таисса похолодела.
– Ты хочешь его убить?
Найт странно посмотрела на Таиссу:
– А ты бы этого не хотела?
– Нет, – хрипло сказала Таисса. – Пожалуйста, не надо.
Найт смерила её ещё одним внимательным взглядом.
– Ты его любишь, – проронила она. – Несмотря на всё. Несмотря на то, что Александр бросил своего сына, твоего отца.
Таисса открыла рот, сама не зная, что сказать, но Найт вскинула руку:
– Неважно. Александр ведёт войну против меня, и в последние дни он начал предугадывать мои удары. Я могла бы ответить жёстко и растоптать его в прах. Вместо этого хочу предложить перемирие.
– Перемирие? Серьёзно?
– Допустим, мне не хочется уничтожать мир. К тому же у меня есть причины не трогать твою семью.
– Мы, случайно, не родственники? – уточнила Таисса. – Раз уж ты так хорошо осведомлена об Элен?
– Среди Тёмных дальние родственные связи не редкость, – спокойно сказала Найт. – Но я не Тёмная, увы.
– Светлая?
– А вот этого я тебе не скажу.
Найт помолчала, будто прислушиваясь к чему-то. Хотя у Таиссы было чувство, что Найт вообще не нужны были паузы. Что она…
…Имитировала обычное человеческое поведение. Очень хорошо, даже безупречно. Но она знала всё, могла получить ответ на любой вопрос мгновенно, и, в отличие от Эйвена Пирса, который пользовался имплантами с обычной человеческой скоростью, её, казалось, не сдерживало вообще ничто.