– Я тебя не съем. Сегодня. Возможно, и никогда, если ты не вернёшься. Дай мне этот вечер.
Таисса взглянула в серые глаза, которые сквозь боль улыбались ей, – и у неё пропало всякое желание спорить.
Повинуясь лёгкому нажиму его рук, она откинулась на кровать как была, в одном полотенце, и задержала дыхание, когда Вернон опустился на колени и взял её ступню в руки.
– Такая маленькая, – прошептал он, потёршись щекой о её ступню. – И она будет шагать по Луне.
– В твоём портативном силовом поле.
– Оно не подведёт, малышка. Термооболочка и кислород – тоже. Поверь, после бонусов, которые я обещал и выплатил, вы можете лететь хоть на Солнце.
Таисса негромко засмеялась – и захихикала от щекотки, когда палец Вернона легко прошёлся по подошве.
А потом он коснулся её ещё раз, и в его движениях больше не было ничего щекотного. Только нежность.
– Останься со мной этой ночью, – прошептал он. – Пожалуйста.
Ответ, она знала, читался в её глазах.
– Ты же не разорвёшь помолвку.
– Нет. Но когда это мешало?
Они встретились взглядами.
– Мне мешает, – тихо сказала Таисса. – Мне мешает даже сейчас.
– Угу. А то, что ты отправляешься на Луну вместе с моим чёртовым соперником, и все трое суток полёта вы будете наедине в одном термобелье, а то и без него – это, по-твоему, не должно мне мешать? Я уж молчу о базе Светлых, где наверняка найдётся не одна комфортабельная спальня.
– Он Тёмный.
– И девственник, – мрачно сказал Вернон. – Скорее всего. Я бы на его месте после всех этих лет воздержания запер тебя на базе, пока бы у вас не кончился кислород. Хорошо ещё, Найт решила, что для безопасности полёта и прочего психологического комфорта будет лучше, если вы все будете заниматься подготовкой к полёту поодиночке, чтобы каждый знал все процедуры идеально. Иначе я бы точно разорвал и помолвку, и твоего приятеля, и лунный модуль заодно.
Он поцеловал маленькие пальцы на её ступне.
– Надеюсь, это будет самое скучное путешествие в истории космонавтики, – прошептал он. – Туда и обратно. Копируйте все банки данных Найт на носители, хватайте сервер под мышки и даже не вздумайте задержаться в сувенирной лавочке.
Таисса слабо улыбнулась:
– Обязательно.
– Между прочим, от этого зависит и моя жизнь. Помнишь маленькую скучную сферу из Храма? Найт отказывается о ней даже говорить, пока вы не вернётесь.
Таисса вздохнула.
– Знаю. Я тоже пыталась её расспрашивать.
Они помолчали.
– Всё будет хорошо, – негромко произнёс Вернон. – Пришлёшь мне с Луны открытку?
– Я могу нарисовать тебе сердечко, видимое из космоса, – предложила Таисса. – Если ты пообещаешь сидеть у телескопа.
– Я бы предпочёл, чтобы ты отправилась на Луну пассажирским лайнером в каюте первого класса. – Вернон взял её ступню в ладони, мягко поглаживая, и коснулся губами лодыжки. – И провела бы время в лунном пентхаусе со мной. Но за каким-то чёртом мы так и не построили на Луне ни одного пентхауса. Печально, правда?
– Трагическая несправедливость.
Ещё одно касание губ.
– Рад, что ты меня понимаешь.
Таисса лежала, вслушиваясь в звук своего дыхания, и глядела на Вернона, замершего у изножья кровати с её тонкой ступнёй, закинутой на плечо.
– Как ты хочешь попрощаться? – шёпотом спросила она.
Он потянул на себя другую ступню. Прижал к губам.
– Вот так. Мне этого достаточно.
– Спасибо, что не оставил гвоздику рядом с подушкой, – серьёзно сказала Таисса.
– Оставил Хлое один раз. Розы. – Вернон улыбнулся каким-то своим мыслям.
А потом его лицо потемнело.
– Она уехала на три ночи. Обошлось без фотографий в прессе, но розы успели завянуть. Она так их и не увидела. Зато «Бионикс» заключил очень выгодный контракт.
Таисса пожала плечами: