– Всё-всё. Кроме того, что со мной случится, если ты всё-таки умрёшь. А меня даже не будет рядом, чтобы закрыть своим чёртовым телом пробоину.
Он на миг прикрыл глаза.
– Не думай, что я устал от вида твоего полунагого тела, – предупредил он. – Просто лихорадочно размышляю, чем ещё я могу пожертвовать, чтобы узнать твой секрет о Найт.
– Ты понимаешь, что она нас, скорее всего, слышит?
– Слышит, – спокойно подтвердил Вернон, не открывая глаз. – И завидует. Потому что разве кто-нибудь сможет сделать с ней вот так?
Он протянул руку, и та безошибочно легла в ямку между ключицами, ловя колотящееся сердце Таиссы.
– Или так?
Сильные прохладные пальцы провели по голому плечу, мягко отбрасывая влажные волосы.
– Подумай, – тихо сказал Вернон, открывая глаза, – как ей хочется быть настоящей. Быть человеком.
Он наклонился вперёд и взял левую руку Таиссы.
– Ей снятся электронные сны каждую ночь, – прошептал он. – Ей снится, как тот, кто любит её, покрывает её руки поцелуями. А потом переворачивает кисть и целует вот здесь.
Он легко потёр её ладонь большим пальцем.
– Он не торопится, – шепнул Вернон. – Потом он целует её в запястье… удивительно тонкое и нежное…
Его пальцы коснулись запястья, и сердце Таиссы затрепетало. Взгляд Вернона не отрывался от её лица, и, даже если бы она хотела, она не смогла бы отнять руку.
Вернон тихо продолжал:
– Потом, когда он понимает, что она живая, здесь, рядом…
Его пальцы медленно скользнули по предплечью, задержавшись на ямке на сгибе, и Таисса задержала дыхание. Её сердце билось всё быстрее.
– Он касается её губами здесь и здесь… и ей кажется, что всё вокруг нереально. Но его поцелуи доказывают ей обратное.
Прохладные пальцы двинулись вверх к её плечу, потом к шее.
– Её было бы так приятно целовать, – прошептал Вернон. – Так изысканно.
Сердце Таиссы не просто билось – оно сходило с ума от каждого шёпота, каждого прикосновения уверенных пальцев, рассказывающих, что делали бы губы. Таисса затаила дыхание, предугадывая, куда они двинутся дальше, где задержатся… скользнут ли вниз, или, напротив…
Жаркое предвкушение обдало её, будто волной. Она уже не чувствовала собственного дыхания; казалось, она вообще не дышит.
Сильная ладонь обняла её лицо.
– И она бы, – прошептал Вернон, – поняла, чего ей на самом деле хотелось все эти годы в электронном одиночестве.
Большой палец Вернона медленно провёл по нижней губе Таиссы. Его грудь поднималась и опускалась под небрежно застёгнутой рубашкой, и гулкий стук его сердца переплетался с её собственным.
Сердца двух Тёмных. Тех, кем они были рождены.
А потом вторая ладонь легла ей на лицо.
– Но её здесь нет, – шепнул Вернон. – Её разум когда-нибудь обретёт тело, но не сегодня. Её здесь нет. Здесь ты.
А потом он сжал её лицо ладонями и поцеловал, и на её губах были живые и горячие губы, и ожидания холодного космоса больше не было. Вакуума не существовало, и Луны не было тоже; космические корабли перестали летать, и замерли электронные импульсы. Только древний ритм прибоя шумел в ушах, и дрожь, перемежаемая острым наслаждением, заставляла прижиматься друг к другу всё глубже. Всё ближе.
Таисса не заметила, как полотенце отлетело в сторону.
– Таисса-вино, – прошептал Вернон, отрываясь от её губ. – Терпкое, пряное, кружащее голову. Глинтвейн. Грог. Амброзия?
Таисса тихо засмеялась:
– А ты тогда кто? Торфяной виски? Любитель сигар?
Он покачал головой:
– Буду банальным. Просто Вернон Лютер, который тебя обожает.
– Вернон…
– Шшш. Поцелуй меня ещё раз.
Его было так приятно целовать. Таисса вновь обхватила руками сильную загорелую шею и почувствовала, как тело прошивают электрические искры. Его руки на её нагой талии, его дыхание, его волосы, секунды, замирающие перед ней разрозненными слайдами, её пальцы, расстёгивающие рубашку, скользящие по груди… Вернон был окном в настоящий мир, без рукояток и индикаторов, назначение которых она обязана была знать наизусть. Без перечня нештатных ситуаций, без чёртового замкнутого цикла обращения воды, кислорода и углекислоты. Ей хотелось не просто обнимать Вернона, но касаться планеты, на которой она родилась и выросла. Забыть, что совсем скоро её ждало ледяное межмирье.