И Дир, кажется, её понял. Что-то в его лице неуловимо изменилось, и в ауре скользнула тень другой эмоции. Печаль?
– Мне не с кем прощаться, – так же просто сказал он. – Не Александру же звонить.
– А Ник?
– Я не знаю, как он сейчас ко мне относится, – покачал головой Дир. – И проверять не хочу.
Таисса помолчала. С кем ей бы хотелось поговорить?
С матерью, конечно. С Мелиссой Пирс. Но ни с ней, ни с Павлом Таисса связаться не могла: пока Найт правила бал, все каналы связи были отрублены. Таисса могла разве что попросить отца передать Павлу короткое сообщение. А вот Алиса, которая сейчас находилась под присмотром Найт…
– Найт, я хочу поговорить с Алисой, – произнесла она, не сомневаясь, что Найт её слышала. – Я и Дир. Ведь он тоже хорошо её знает.
Дир изумлённо посмотрел на неё. А потом на его лице появилась улыбка.
– Да, – подтвердил он. – Если Алиса ещё не спит по своему времени, конечно.
– Я не сплю, – раздался голос Алисы сзади. – Привет, Дир. Привет, Таисса. Найт сказала, вы куда-то отправляетесь?
Таисса развернулась.
Голограмма. Конечно же.
Но такая милая голограмма. Растрёпанная, заспанная, в длинной, до колен, вязаной кофте над ярко-розовыми домашними брюками. И в домашних туфлях в горошек.
– Привет, – тепло сказала Таисса. – Сядем? Сделаем вид, что пьём чай с кардамоном.
– И с пряниками, – потянула носом Алиса. – С медовыми. Ужасно скучаю по пряникам.
– Тебе не очень одиноко? – мягко сказал Дир. – Там, где ты?
Алиса ясно и светло улыбнулась.
– Что ты. Тут здорово. Я… – Она запнулась. – Нет, извини. Никаких деталей. Найт сказала, мы увидимся, когда вы вернётесь. А куда вы, кстати, отправляетесь?
– На Луну, – улыбаясь, произнесла Таисса.
– А, ну… – Алиса вздохнула. – Ладно, не говорите. Я понимаю, что это тайна.
– Ещё какая, – серьёзно подтвердил Дир.
Они сели в кресла. Голограмма Алисы на секунду мигнула, пока та улыбалась. Она выглядела цветущей и явно счастливой, и Таисса могла за неё только порадоваться.
– Я попросила Найт рассказать мне, что с остальными девушками, – произнесла Алиса. – Все они здоровы, только их дети… все до единого – они будут людьми. Они потеряли ауру. Наверное, Светлые доноры были недостаточно сильны?
Таисса и Дир обменялись взглядами.
– Это всего лишь эксперимент, – сказал Дир дипломатично. – Было бы слишком оптимистично надеяться, что Светлые и Тёмные смогут появляться на свет вот так, сразу. У доноров-родителей твоего ребёнка, должно быть, очень сильные гены.
Гены Лары, наверное. Интересно, а Лара увидит когда-нибудь своего сына или дочь? Пришлёт ли ей Алиса фотографии, как присылали их Ларе другие родители? Разрешит ли увидеться, пусть издалека?
– Александр обещал мне, что доноры-Светлые не узнают, что родителями моего ребёнка стали они, – тихо сказала Алиса. – И это будет только мой ребёнок. Документы, которые я получила, говорят о том же самом. Найт посоветовала мне передумать, ведь чем больше близких людей у ребёнка, тем лучше. Но я всё равно не могу. Он и так будет уникальным: единственный Тёмный, рождённый от человека. У меня могут отобрать его в любой момент.
– Этого не произойдёт, – быстро сказала Таисса. – Мы не дадим тебя в обиду. Правда, Найт?
Молчание. Найт решила не вмешиваться в их беседу.
– Мы поможем, – негромко и уверенно сказал Дир, и Таисса вдруг вспомнила, что для Алисы он остался прежним Светлым Диром и вёл себя соответственно. – Алиса, никто не отберёт у тебя твою дочь или твоего сына, даже доноры, если они вдруг узнают. Они сдали генетический материал, согласились побыть донорами, и на этом их роль закончена. Ты – его единственная настоящая семья, и этого никто у тебя не отнимет и не посмеет отнять. Обещаю.
Алиса чуть наклонила голову, глядя на него очень внимательно.
– Дир, а ты… ты никогда не сдавал… – начала она и опустила взгляд.
Дир улыбнулся:
– Нет, Алиса. Я никогда не был донором, как и Таисса, впрочем. И не собираюсь. – Он вздохнул. – Только сдавал материалы для посмертного донорства. Впрочем, теперь у меня будет время переосмыслить этот вопрос.