– Ускорители отделились, – сообщила Найт. – Будете сидеть молча или поговорим о радиационном поясе и чудесах селенографии?
– Молча, – мрачно сообщила Таисса.
– Вы впервые в настоящем космосе. А вид у вас такой, будто я угостила вас несвежим винегретом.
– Если ты собираешься пародировать Вернона, у тебя получается.
– Спасибо, – ничуть не смутившись, отозвалась Найт. – Дир, как тебе наша небольшая космическая экскурсия?
Дир не издал ни звука. Таисса не была уверена, что он вообще их слышал.
Он смотрел в небо.
Таисса примолкла, откинув голову на ложемент.
Перед ней в чаше термосферы распускались звёзды.
Живое сияние созвездий. Хрупкие нетканые нити в темноте космоса.
Вечная тихая ночь.
– Двигатели системы ориентации готовы к запуску, – сообщила Найт. – Выходим на орбиту. Задерживаться здесь не будем: я проведу повторную проверку всех систем, скорректирую траекторию, и начнётся самое скучное.
– Пюре из тюбиков? – поинтересовалась Таисса.
– Выживание, – спокойным холодным голосом сказала Найт. – Другой задачи я вам не ставлю.
Таисса хмыкнула:
– Хочешь сказать, что если возникнет угроза нашим жизням…
– Экспедиция отменяется к чертям, – согласилась Найт, и Таисса ощутила, как её тело, на миг ставшее невесомым, вновь обретает вес. – Искусственная гравитация действует. Отключайте силовые контуры и развлекайтесь. Эйвен, всё в порядке?
– Вполне.
Эйвен Пирс появился из кокона и тут же взлетел над иллюминатором, вглядываясь в космос так жадно, словно видел звёзды в первый раз.
А затем манёвр был закончен, нос качнулся, и они увидели в иллюминаторах…
…Землю.
Дневную половину планеты, залитую солнцем и мечтой. Мечтой, которой были они сами.
– Мы в космосе, – выдохнула Таисса. – В настоящем, всамделишном, взаправдашнем космосе.
– Неизъяснимо, – произнёс её отец, опустив руку на плечо Таиссы. – Я понимаю, почему мечтал об этом в детстве. Дир, вы когда-нибудь просили Светлых взять вас в космос?
– И не раз, – хрипло сказал Дир. – Но я был слишком ценен для таких рисков.
– Вы и сейчас ценны. А я, пожалуй, был неправ, недооценивая эффект такого необыкновенного обзора. – Эйвен Пирс покачал головой. – Космос. Теперь я понимаю, что мы не можем полностью о нём забыть. Пусть даже Солнце погаснет лишь через миллионы лет, первые шаги ждут нас уже сейчас.
– Например, по Луне, – с иронией произнесла Найт. – Добро пожаловать в мою тюрьму, где я провела больше двадцати лет. Но мы опять отвлекаемся. Эйвен, подключайся к моим системам, я продублирую тебе расчёты.
Отец Таиссы покачал головой:
– Прости, но ни малейшего желания. Только с экранов.
Найт хмыкнула:
– Не доверяешь мне до сих пор?
– Ты живая, Найт, – очень мягко сказал Эйвен Пирс. – Но, как и я, ты немного машина. А машину можно взломать и, увы, сломать всё, к чему она прикасалась. Ты уникальная и единственная, но на этой планете и вне её возможно всё. Уверен, Совет не прекращает испытывать свои возможности в эти самые секунды.
Короткая пауза.
– Ты прав, – бесстрастно сказала Найт. – Сто восемьдесят семь хорошо скоординированных, подготовленных, неожиданных атак за последние сутки. Они быстро учатся.
– И нам не стоит медлить.
Дир взмыл из командирского ложемента, Таисса поднялась следом, и её отец уселся перед виртуальным экраном, который открыла ему Найт. Он был инженером и математиком, не только нейробиологом, импланты в его мозгу работали безупречно, и Найт, Таисса знала, взяла его с собой не зря: лучшего штурмана ей было не найти.
А сама Таисса и Дир из-за своей регенерации и выносливости были отличными астронавтами. Теоретически. Осталось только выяснить, что произойдёт на практике.
Таисса устроилась рядом с Диром возле иллюминатора, с которого открывался невозможный вид на пламенеющую ночную Землю, – и почувствовала, что окончательно забывает о том, как дышать.