– Тогда как?
Её отец помолчал несколько секунд, приложив ладонь ко лбу.
– Радар, – наконец резко сказал он. – Таис, Дир, она не увидела ничего на радаре, иначе бы Найт пресекла угрозу. Значит, к нам приблизился стелс-зонд. И сейчас он… – Эйвен Пирс сжал кулаки. – Дьявол, нам нужен круговой обзор!
Таисса и Дир бросились к иллюминаторам.
Таисса увидела его первым. Серый шар, раскрывший крылья антенн и батарей. Чем-то похожий на галстук-бабочку с двумя боковыми плоскостями.
Она не могла бы точно определить расстояние. Но…
Он был близко.
– У нас есть что-то, чтобы его сбить? – осведомилась Таисса.
Мужчины рассмеялись.
– Во-первых, – мягко сказал Дир, – это бы дико уменьшило полезную массу и добавило бы столько головной боли проектировщикам, что мы не успели бы ни за месяц, ни за год. А во-вторых, мне трудно даже представить, что пара выстрелов в вакууме сделала бы с нашей навигацией и как потом пришлось бы вычислять курс.
Золотое сияние окутало Дира мгновенно: он активировал силовое поле беззвучно.
Таисса открыла рот:
– Что ты делаешь?
– Нештатная ситуация номер три, – спокойно сказал Дир, активировав динамик. – Внешняя угроза, с которой не может справиться искусственный интеллект на борту. Я выхожу в открытый космос.
– Я с тобой, – мгновенно сказала Таисса.
– Протокол этого не предусматривает. Ты должна это помнить.
– Бортовой компьютер не реагирует, – бросил её отец. – Линки мертвы. Дир, если вы не справитесь…
– Я знаю.
Вход в шлюзовую камеру открылся. И закрылся за Диром.
Таисса бессильно опустилась на пол. Датчики освещения горели, кислород поступал, Земля по-прежнему плыла под иллюминаторами, но всё изменилось.
Они застряли в смертельной ловушке посреди вакуума. И отказал даже бортовой компьютер.
– Ты можешь связаться с Землёй? – с тревогой произнесла она, поворачиваясь к отцу. – С Павлом, Рамоной, кем угодно?
Эйвен Пирс покачал головой:
– Первое, что я попробовал сквозь боль. Они заблокировали всё.
Он всё ещё был очень бледен. На висках выступил пот, волосы на лбу были мокрыми, глаза – расширенными и потемневшими от боли.
Но он был её отцом, и он сохранял самообладание даже сейчас.
А потом над ними зажглись алые лампы, сигнализирующие о выходе человека в космос, и Таисса кинулась к иллюминатору.
И похолодела.
Серых шаров было уже четыре. И один из них…
…Вгрызался во внутренности корабля. Прямо сейчас.
Таиссу заколотило. Даже если Дир разрушит три зонда, что будет с четвёртым? Если он уже стал частью обшивки?
И чего хотят Светлые? Чтобы они бросили свои планы и возвращались домой? Или они держат корабль с Таиссой Пирс и её отцом в заложниках, угрожая Найт, вынуждая её сдаться?
– Найт, – прошептала Таисса.
Её отец встал рядом.
– Она придумает что-нибудь, чтобы пробиться через блокаду, – спокойно сказал он, положив Таиссе руку на плечо. – Моя мать всегда была изобретательна, судя по моим дневникам.
– Ты называешь её своей матерью? – поражённо сказала Таисса.
– Другой, увы, у меня вполне может и не быть.
Таисса помолчала.
– Мне было бы трудно назвать её бабушкой. Она такая… юная. Порывистая.
– Во многом похожая на тебя в детстве, как ни парадоксально, – согласился её отец. – Это и есть её детство, Таис. Она была вдали от мира, никто не говорил с ней, не развивал её. Найт была закрытым экспериментом, и только сейчас она расцветает и становится настоящей. Живой.
– Если ей вообще кто-то даст расцвести, – буркнула Таисса.
А потом забыла обо всём, приникнув к окну обзора.
Дир, окружённый золотистым маревом, точно повторяющим очертания его тела, приблизился к зонду. Использовал ли он силу Тёмного в полёте или реактивный движок, Таисса не видела. Но то, как силовое поле сжалось на кистях его рук, и удары, сминающие металл, она увидела совершенно чётко. Минута, и от зонда осталась лишь потерявшая управление невнятная лепёшка.