– Теперь, когда мы знаем, что Александр создал Найт, – произнесла Таисса, – ты веришь, что он любил твою мать по-настоящему? Что он пытался спасти её, что он никогда не стал бы её убивать?
Эйвен Пирс медленно покачал головой:
– Он знал, что выпуск зондов может привести к нашей гибели, Таис. Мы ему дороже всего на свете, но он поступил так всё равно. Я не могу исключить, что Александр поступил так же с моей матерью. Пока мы не найдём настоящего убийцу, до конца я ему не поверю.
– Как он мог послать зонды? – прошептала Таисса. – Он должен был понимать, что мы будем в чудовищной опасности, летя на Луну без Найт.
– Ставки слишком велики. Будь я воспитан в его системе ценностей, возможно, я поступил бы так же. – Лицо её отца на миг исказилось. – Кажется, я вечно буду благодарен матери, что она растила меня вдали от Светлых.
– Дир бы не поступил так со мной, – прошептала Таисса. – Он не отдал бы наш корабль на милость атакующих зондов.
– Сейчас – нет. Возможно, даже тогда, когда он был Светлым, – нет. Но ты забыла про нанораствор, Таис. Сейчас, после влияния Источника, он ослаблен. Но лаборатории Александра найдут управу на эту напасть, и кто знает, что это сделает с Диром и с тобой?
Горло Таиссы перехватило.
– Что… что ты хочешь сказать?
– Что Александр захочет вернуть самого ценного Светлого на планете и рано или поздно усилит действие нанораствора так, что Дир станет марионеткой с пустыми глазами, – спокойно сказал её отец. – Никто не сможет сделать ему внушение: он слишком сильный Тёмный. Но возможности нанораствора не изучены до конца, и, боюсь, наши лаборатории подтвердили, что именно эта возможность реальна.
– Дир может стать марионеткой? – прошептала Таисса. – Вообще потерять свободную волю? И я тоже?
– Я никогда не пугаю тебя напрасно, Таис. Это возможно – и пока мы никак не можем это предотвратить.
Они долго молчали.
– Может быть, будь я настоящим Эйвеном Пирсом, я бы мог защитить вас двоих, – наконец произнёс её отец. – Совершить невозможное. Увы, Таис, пока я не вижу выхода.
Таисса накрыла ладонью его руку.
– Ты и есть настоящий Эйвен Пирс, – тихо сказала она. – Тот самый. Мой отец.
Он на миг закрыл глаза, и на его лице отобразилась безграничная усталость.
– Прости, что я не могу им быть. Но мне и впрямь больно, когда ты видишь во мне его, а не меня. – Он с невесёлой усмешкой посмотрел на неё. – Может быть, взять другое имя?
– Не надо, – прошептала Таисса. – Прости ты меня. Наверное, теперь я вижу в тебе вас обоих. Трудно не думать о нём, когда видишь тебя.
– Но придётся. Я сказал Мелиссе то же самое.
Таисса моргнула:
– Вы говорили с мамой?
– Некоторое время назад. Я понимаю, что мне нечего ей предложить, поэтому я предложил расторгнуть брак. Твой отец на моём месте медлил бы: он любил её. Но я не сомневался. Это было честно. Кроме того, я ей просто не нужен.
Таисса закусила губу.
– Хотя я хотел бы остаться рядом с ней, – отрешённо произнёс Эйвен Пирс. – Я не помню, как относился к ней раньше, но…
Её отец не вполне забыл, что он чувствовал к её матери. Как заходилось сердце, что ощущало тело. Близость. Понимание. Спокойствие. Любовь единственной женщины, которой он был верен всю жизнь.
– Что она сказала тебе? – почти шёпотом спросила Таисса.
– Что просит меня подождать с разводом.
Таисса невольно ахнула:
– Почему?
– Я не знаю, но хотел бы знать. Если бы ты знала, сколько раз я прослушивал её сообщение, ты объявила бы меня сумасшедшим.
Сердце Таиссы забилось быстрее. Если её родители снова будут вместе…
– Расскажи мне, – выдохнула она.
Эйвен Пирс молча достал самую обыкновенную кассету. Таисса даже не сразу поняла, что это такое.
– Я взял её как талисман. Должно быть, я и впрямь немного сошёл с ума.
Магнитофон зашипел, глотая плёнку.
– Эйвен.
Голос её матери.