Таисса понятия не имела, чем ещё она могла ему помочь. Но оставлять всё как есть она тоже не хотела.
Поэтому она забралась в капсулу, достаточно широкую для Дира и её стройной фигурки, и улеглась рядом поверх одеяла, обхватив его за обнажённые плечи.
Первые космонавты и вовсе спали в скафандрах. Им троим ещё повезло.
Дыхание Дира сделалось ровнее, глубже, на лице снова проступила краска. Ещё один короткий стон, и он открыл глаза по-настоящему.
– Принцесса, – прошептал он. – Таис.
Таисса с облегчением улыбнулась ему:
– Никак не можешь определиться, как меня называть, да?
– Как твой куратор, я могу официально звать тебя как угодно, – сообщил Дир. – Уж этого-то звания у меня теперь никто не отнимет.
Он приподнялся, обнимая её одной рукой.
– Пожалуй, оденусь, – серьёзным тоном сказал Дир. – Отвернёшься?
Таисса хмыкнула:
– А если нет?
– Значит, буду гордиться тем, что вызываю такой интерес, особенно с утра пораньше, – легко сказал он. – Ведь сейчас утро?
– Дир, – тихо сказала Таисса, проводя рукой по его волосам. – Тебе было очень плохо. Из-за нанораствора и того, что ты стал Тёмным.
Дир замер на секунду, впитывая ласку. Потом кивнул:
– Было.
– И будет ещё.
– Может быть. Но я получил свободу, Таис. – Он обхватил рукой её подбородок. – Чтобы делать всё, что я захочу.
Дир сел в постели, не выпуская её лица. Покрывало упало его с обнажённой груди, и пальцы Таиссы коснулись её над сердцем, ощущая ровный ритмичный стук.
А потом Дир поцеловал её.
Таисса впервые целовалась в космосе. Не на Земле. И это было вызывающе обыденно, обманчиво обыкновенно – и чудесно. Чудо чёрного безмолвия, в середине которого летел маленький огонёк. Внутри которого жила другая темнота, живая, где переплелись руки и тела, где встретились губы и закрылись глаза, вбирая эту темноту, делая каждое мгновение драгоценным. Впитывая тепло друг друга. Жар его тела, прерывистое дыхание, нежная кожа щеки… Таисса погрузила пальцы в его волосы и окончательно закрыла глаза, отдаваясь ощущениям.
Там, за оболочкой корабля, их ждала ледяная смерть. А здесь была жизнь. Жизнь, которая когда-нибудь покорит другие планеты и устремится к Андромеде и другим галактикам. Будущее, в котором останутся их гены: язвительные реплики Вернона Лютера, серьёзный взгляд Дира, спокойный голос её отца. И она, Таисса.
И Найт. Что ей мешает прожить эти сотни или тысячи лет и выпустить свою проекцию под новое солнце? В новый мир, где тоже будут Светлые и Тёмные?
Первопроходцы. Астронавты. Двое чертовски перепуганных Тёмных в темноте. Но они были друг у друга, и это было важнее всего.
Дир оторвался от её губ первым, улыбаясь ей. И Таисса улыбнулась ему в ответ.
– Может быть, тебе не стоит отворачиваться, пока я буду одеваться? – задумчиво предложил он, потянув за ворот её комбинезона. – Может быть…
– Угу. Ещё предложи выйти вдвоём в открытый космос с той же целью.
Его рука вновь зарылась в её волосы.
– Хорошая идея.
Некоторое время они сидели в тишине, прижавшись друг к другу. В простой уютной тишине, пахнущей домом. Им обоим это было нужно, наверное.
Потом Таисса мягко отстранилась и выскользнула из капсулы.
– Если тебе будет плохо или больно, – тихо сказала она, – зови меня. Просто чтобы посидеть рядом.
Она не удивилась, увидев сжатые губы и упрямый взгляд. Примерно такой реакции она и ждала. А потом лицо Дира расслабилось.
– Космос, – только и сказал он. – Нет смысла надевать маски и притворяться, что у меня нет слабостей, да?
Таисса покачала головой:
– Никакого.
Дир коротко вздохнул, кивая самому себе:
– Отвернись.
За её спиной шуршала одежда. Она никогда не видела Дира обнажённым. Таисса прижала ладони к горящим щекам. А сейчас воображение разыгралось, и стоило ей только обернуться…
Она вдохнула и выдохнула, успокаивая дыхание. Все эти мысли, пока они были вдвоём в замкнутом пространстве, явно не шли ей на пользу. Слишком яркие фантазии.