Она глубоко вздохнула.
– Чёрт, Дир, о чём мы говорим? О всякой ерунде.
– Действительно, – прошептал Дир, обдавая горячим дыханием её лицо. Деля с ней один-единственный глоток воздуха. – Ты не боишься, что будет больно? Я не очень-то опытен.
– А я?
Они засмеялись вместе.
– Таис, – шепнул Дир, касаясь застёжки её комбинезона. – Таисса…
Он никогда ещё не называл её по имени так нежно.
И никогда ещё она так сильно не хотела его поцеловать. Хотела и боялась. Казалось, едва она коснётся его губ, время полетит вперёд неотвратимо, и последние секунды просыплются в песок быстрее, чем они успеют обнять друг друга.
Но ждать смерти молча так близко друг от друга было ещё невыносимее.
Словно угадав её колебания, Дир подхватил Таиссу на руки.
– Представь себе звёздное небо, – проговорил он. – Вокруг нас. Везде. Иллюминаторы не передают его великолепия. Оно живое. Настоящее. Тысячи галактик, миллионы созвездий, миллиарды звёзд. Вся Вселенная. Ты можешь прямо сейчас выйти в шлюз и её увидеть, но ты выбираешь остаться со мной здесь, на маленьком кусочке нашей планеты. В острове посреди звёздного океана. Ты здесь, со мной, Таисса Пирс, и я самый везучий парень в этой солнечной системе.
– В этой? – тихо спросила Таисса, прижимаясь к его плечу.
– Будут и другие. Думаешь, тысячу лет спустя девочка, носящая твоё имя, не полетит к Андромеде? И далёкие звёзды не назовут твоим именем?
– Звезда Дир, – прошептала Таисса. – И звезда Таисса. Так далеко друг от друга. Должно быть, им будет очень одиноко.
Она обвила руками его шею.
– Но не нам.
– Не нам, – прошептал он.
Его прерывистое дыхание смешалось с её дыханием, частым и неровным. В Нью-Йорке была зима, в Антарктиде царило лето, Великий Тёмный наблюдал за ними из будущего, где-то хранился генетический материал Дира, а у самой Таиссы, если она погибнет, никогда не будет детей…
Но у неё будет этот кусочек ночи. Совсем небольшой.
Ночь размером с галактику. Секунды, звенящие, как струны.
Любовь.
Таисса потянулась к губам Дира первой, и его аура обволокла её, вспыхнув ярко, как сверхновая. Две тьмы, его и её, и тьма вокруг них, желанная, настоящая. И робкий, неожиданно нежный поцелуй, полный не страсти, а изумления: неужели сейчас всё случится?
Горячие губы на её губах, закрытые глаза, впитывающие каждое прикосновение, долгий вздох, ещё один поцелуй, и руки, сжимающие её всё крепче, дарующие ей ощущение хрупкости и безопасности одновременно. Ни один мужчина не держал её на руках в космическом корабле, когда вокруг был бескрайний космос, и между ними и смертоносным дождём из метеоритов стояла лишь бесплотная золотистая оболочка силового поля, дарующая отсрочку. Право на любовь. Шанс на жизнь.
– Я могу держать тебя среди звёзд вечно, – проговорил Дир. – Но может быть, спустимся на пол? Банально, я знаю.
Чем банальнее, тем лучше. Сейчас ей были нужны самые простые вещи. Почувствовать себя реальной, настоящей, живой. Не думать о смерти.
И дать себе наконец шанс любить без оглядки.
– Я готова, – шепнула Таисса. – Будь со мной.
Дир уложил её на сброшенное и расправленное одеяло, и Таисса сама расстегнула комбинезон на груди. Одежда вдруг сделалась совершенно неважна, и её уже не беспокоило, хватит ли им времени.
Эти секунды были драгоценнее любых слов.
Руки Дира легли ей на плечи, скользнули вниз, помогая высвободиться из рукавов.
– Ты когда-нибудь мечтала о том, чтобы заниматься любовью в космосе?
– Нет, – прошептала Таисса. – И уж точно не на грани гибели.
– Совсем не чувствуется, что у нас лишь минуты, – прошептал Дир, приникая к её губам. – Я бы раздевал тебя ещё полчаса. И не отпускал бы всю ночь.
Таисса приподнялась в темноте, нетерпеливо освобождаясь от комбинезона окончательно, срывая бельё вместе с ним. Секунда, и генератор снова был на ней.