– Или, – резко произнесла Найт. – Эйвен и Таисса сильно рискуют. Кто-то должен остаться в безопасности и в случае чего вытащить их всех. Все протоколы, уверена, ты помнишь отлично.
– Да, – кивнул Дир. – Но я лишусь большого космического приключения.
– Мы можем отправиться все вместе, – предложила Таисса. – Найт, уверена, проследит за кораблём.
Найт фыркнула:
– Так не терпится встретить братьев по разуму?
– Дир всю жизнь мечтал о космосе, – тихо сказала Таисса. – Дай ему хотя бы это.
Долгое молчание.
– Вы идёте первыми. Если в течение часа с вами ничего не произойдёт, я позволяю короткий визит и Диру. Только с разрешения командира корабля.
– Так и будет, – кивнул Эйвен Пирс. Он сидел у иллюминатора, глядя на приближающийся корабль, и выглядел сейчас ровесником Таиссы. Взлохмаченные волосы, горящие глаза… Таисса любила его таким. И её мать, она знала, полюбит тоже.
Вот только сможет ли она принять, что новый Эйвен Пирс будет для неё незнакомцем?
Что ж, меньше чем через час они это узнают.
Таисса бросила взгляд на таймер. И пошла проверять снаряжение.
Таисса стояла в шлюзе, окутанная золотистой дымкой. На заброшенном инопланетном корабле не будет атмосферы. Не будет жизни. Не будет ничего, кроме мрачных мёртвых коридоров и отсеков.
Но прямо сейчас это было совершенно неважно.
Сброс давления. Отсчёт.
Открывающийся люк.
Таисса помедлила ровно две секунды и активировала ракетную установку, спрыгивая за отцом в глубину.
На них обоих были магнитные ботинки: Найт уверенно сообщила, что состав должен работать. Движки помогали им передвигаться и менять направление без особых проблем. Но едва Таисса ощутила отсутствие гравитации, её чудовищно замутило всё равно.
Вместо фонарика над их головами парил дрон, освещающий всё ярко и ясно: Найт не собиралась позволить им пропустить хоть что-то важное. Да, Эйвен Пирс прекрасно ориентировался в полной темноте, спасибо его электронным системам, да, Таисса была Тёмной, но Найт этого было недостаточно.
Таисса вдруг ощутила странную печаль. Грусть. Глубокое одиночество. Её отец стоял рядом с ней, Дир ждал на корабле, где-то там, в бескрайнем космосе, осталась Земля, где её тоже любили и ждали, но…
Но сейчас она ощущала такую пустоту и разбитое навеки сердце, что ей хотелось плакать.
– Мелисса, – прошептал её отец. – Почему я…
Он оборвал себя.
– Таис, ты это чувствуешь?
– Что?
– Чувствуешь, и твоё машинальное «что» было не к месту. Дикую тоску, отчаяние, одиночество – ты ощущаешь их? Я прав?
Таисса прислушивалась к себе. Ощущения были и, кажется, с каждой секундой только усиливались. Словно она только что потеряла кого-то бесконечно дорогого, очень важного, и боль заливала её волнами, поднимаясь выше с каждой секундой, захлёстывая её с головой.
Но все, кого она любила, были живы. Так почему, почему, почему?
Её отец взял её за руку, переплетая векторы силового поля.
– Если давление этих странных чужих эмоций будет нарастать, мы уберёмся отсюда немедленно, – сказал он. – Следи за собой, Таис. Если вдруг решишь, что жизнь того не стоит, не забудь мне сообщить, ладно?
– Конечно, – сказала Таисса, стараясь сохранить голос спокойным. – И ты мне, ладно?
– Не дождёшься.
Она хмыкнула.
Вдвоём они медленно плыли по тёмному туннелю, временно отключив магниты на подошвах. Таисса была разочарована: на гладких металлических стенах не было ни одного рисунка, ни одной пиктограммы, ни единого узора или завалящей приборной панели. Лишь отростки, уходящие вправо и влево. Но её отец лишь качал головой, увидев их, и продолжал плыть вперёд. Похоже, он надеялся найти рубку.
Что было непросто сделать. Таисса глядела на его спокойное лицо и не понимала, как ему удаётся оставаться невозмутимым.
Ведь ей…
Было так больно. Так тоскливо. Отчаянное, дикое одиночество, словно Таисса лежала среди мёртвых тел всех, кого она любила, и длилось это уже много сотен лет.
Единственная живая душа во всём корабле.