— Слушай, твой Броня — какая-то загадочная личность, с твоих слов! Даже интересно стало поглядеть на него! — Волынский, не обращая внимания на горничную, открывшую им дверь, чуть ли не вприпрыжку забежал в дом.
— Увидишь, — снова усмехнулся Шереметев.
В выделенных им хозяйкой особняка покоях молодые люди приняли душ, переоделись в чистую и приличествующую предстоящему визиту одежду. Не теряя ни минуты, они спустились вниз, попросили горничную передать Марии Александровне извинения, что не могут остаться на чай.
Борису в первый визит госпожа Гончарова показалась молчаливой и надменной дамой. После нескольких появлений в особняке он стал замечать, что хозяйка старается как можно меньше выходить в гостиную, пока молодые люди развлекаются в её парке магией. Вот и сейчас, выйдя на улицу, Волынский невежливо задрал голову, чтобы убедиться, что Гончарова не насылает на него какое-нибудь проклятие. Нет, ни одна штора в окне не дрогнула, ни одно магическое плетение не окутало княжича.
— Я ей не нравлюсь? — задал интересующий его вопрос Борис, уже сидя в стильной тачке Велимира.
— Откуда же мне знать? — посмеиваясь, откликнулся Шереметев, ловко выезжая со двора особняка на улицу. Следом, жутко рыча, пристроились два внедорожника княжичей. — А вообще, интересно, почему Гончарова себя так ведёт. Когда я приезжал сюда один, она всегда встречала меня, чаем угощала. Странно, конечно…
— Она не ведьма?
Велимир едва не сложился пополам от смеха. Он несколько минут откровенно ржал, и Борис, не выдержав, тоже расхохотался. Глупо обвинять одинокую старую женщину, живущую только ради своей правнучки, в устоявшихся привычках. А какие в её голове тараканы — известно только самой Гончаровой. Ну, не понравился ей молодой княжич Волынский, стоит ли переживать из-за этого?
Небольшой кортеж проскочил через Императорский мост и въехал на улицы нового района, расположенного рядом с Симбирским посадом. Сюда переехала администрация, для которой построили десятиэтажную высотку неподалёку от городского парка. Рядом находился департамент полиции, правда, в старинном, купеческого стиля, здании. Его не решились сносить, справедливо решив, что оно уже стало привычным архитектурным символом для местных жителей. Губернатора можно было теперь застать в своём рабочем кабинете на девятом этаже. Следующий был техническим, а на крыше располагалась вертолётная площадка для экстренной эвакуации.
Велимир загнал свой «Дукс» на автостоянку, расположенную почти рядом со зданием администрации. Здесь уже находилось чуть ли не с полсотни машин разных марок, но больше всего, конечно, «Ладог-эволюций», на которые спешно пересаживались чиновники России. Волынский скрежетнул зубами. Для него сверкающие свежим лаком автомобили, выпускаемые концерном Касаткиных, были как кость в горле. Мало того, на шильдиках «Ладог» красовался малый императорский герб. Теперь, когда Волынских отстранили от столь почётной должности, к нищебродам Касаткиным Борис испытывал лютую ненависть, куда большую, чем к Назарову.
Охраны возле входа не было, зато в огромном холле оказалось чуть ли не целое отделение крепких парней в серой униформе с шевронами частной охранной компании. Пришлось проходить через рамку металлоискателя. Под арку магического сканирования молодых княжичей не рискнули приглашать. Было видно по перстням и кольцам, что они являются носителями Дара. Датчики обнаружения сойдут с ума, аппаратура сломается.
К ним подскочил элегантно одетый мужчина в дымчатых очках и представился:
— Администратор Лисицын. Чем могу быть полезен?
— У нас встреча с Алексеем Семёновичем, — демонстративно взглянув на запястье с блеснувшими золотом часами, ответил Велимир. — Княжич Шереметев. У вас должна быть запись.
В первый раз, сразу после разговора с Броней Гринцевичем, он поехал сюда, пышущий злостью на странности, происходящие в городе. Но здесь его вежливо развернули, пояснив правила. К губернатору можно записаться на приём, но открывать его дверь ногой не положено никому. Симбирск — город купеческий, губернский, а никак не княжеский. И правила для всех одинаковы. Получив знатную моральную оплеуху, Велимир два дня не мог прийти в себя от подобной наглости. Но Аня успокоила его и позже лично записала на приём. «Придётся привыкать, милый, — сказала она. — Иначе прослывёшь безответственным и грубым нахалом, с которым никто не захочет иметь дело».
«Кажется, в прошлый раз дежурный был другой», — глядя на гладкое округлое лицо администратора, подумал Велимир, внутренне ожидая увидеть усмешку на губах Лисицына. Но тот бесстрастно кивнул и предложил молодым людям воспользоваться лифтом. Личники, правда, должны были остаться внизу.