— У вас есть доказательства, что именно барон Назаров замешан в пропаже общака? — последнее слово Коваленко произнёс таким тоном, как будто мокрицу раздавил. — Речь шла о каком-то Грише, если я не ошибся.
— Ни в коем случае мы не подозреваем барона, — Горец успокаивающе выставил перед собой ладони. — Однако хочется ясности, чтобы было с кого спрашивать. Наше сообщество очень расстроено пропажей… э-ээ, личных капиталов, отданных на хранение.
— Да говорите уже — «общак», — поморщился Коваленко. — Итак, ваша претензия к кому лично? К Грише?
— Не только, — пошевелил челюстью Паша-Холод. — В Екатеринбурге засветился княжич Володька Строганов. Его видели и пасли всё время, пока он там находился. Так вот, он с этим Гришей и встречался. И Гришу опознали как барона Назарова.
— Ваши сявки ошибаются, — спокойно ответил Тагир, водя взглядом по ворам, готовый в любой момент ликвидировать их. Он с самого начала почувствовал подвох в том, почему Горец не стал возражать, чтобы телохранители остались на улице. Возможно, у кого-то из этих авторитетов есть амулет, по которому можно передать сигнал к активным действиям. И плевать, что перед ними хорошо экипированные бойцы клана. Такую заварушку начнут, весь город на уши поднимут. — Хозяину делать нечего, как воровские общаки тырить.
— А мы не просто так предъявы кидаем, служилый, — ухмыльнулся Холод. — Все честные воры знают, что сын князя Строганова и его дружок Никитка прошлым летом в тайге шмон устроили, а потом дали слово отыскать золотишко с приисков и вернуть его себе. Недавно княжич побывал в «казённом городе», туда же фраера столичные подтянулись. Во время встречи два наших брата пропали. Как-то странно, да?
Ильяс сдержался, чтобы не сломать шею говорящему. Развязность Паши-Холода контрастировала со спокойной речью Горца, пытавшегося вести беседу на понятном всем языке. Наверное, этот седогривый авторитет происходил из дворянской семьи. Чувствовалась порода, которую ни на какой каторге, ни в какой тюрьме не вылепишь, если никогда не варился в этом котле.
— Несостоятельные обвинения, — заявил Коваленко.
— А давайте крысу спросим, — ухмыльнулся Холод. — Мы же крысу поймали. Старую, наглую, совесть и нюх потерявшую. Не из твоей ли клетки сбежала, наместник?
Андрей почувствовал, что его пальцы с хрустом сжимают подлокотники кресла, а лицо заливает бледность. За его спиной беспокойно шевельнулся Арсений.
— Ну что ж, давайте спросим, — совладав с собой, бесстрастно ответил Коваленко. — Посмотрим, что за крыса. У меня, так-то, в доме морская свинка живёт. Безобиднейшее животное, жаль, говорить не умеет. А про крыс я и не слыхивал.
— Служилый, не впадлу, передай своим, чтобы они сказали ребятишкам нашим крысу привести, — развязно произнёс Паша-Холод.
Ферзь, молчавший с самого начала, только судорожно сглотнул. Ильяс вытащил из кармашка рацию.
— Пост один, внимание.
— Слушаю, пост один, — зашипело в динамике.
— Передай гостям, их паханы хотят крысу нам показать. Слово в слово скажи.
— Понял, — голос бойца нисколько не изменился.
На какое-то время в гостиной повисла тишина, пока снова не заговорила рация.
— Крыса двуногая, с сопровождением, — боец обладал изрядной долей юмора, и Бекешев не удержался, улыбнувшись.
— Скажи, чтобы оружие сдали, а сами проходили в дом, — разрешил Ильяс. Он поглядел на ухмыляющегося Пашу-Холода, уже догадываясь, кого привезли с собой воры. Странно только, каким образом Извеков попался в их руки.
В гостиную вошли двое «быков», держа под руки человека в измазанном грязью пальто и с накинутым на голову мешком, который по знаку Горца был сорван. Коваленко с трудом узнал в избитом пожилом человеке Хирурга. Правая часть лица оказалась залита синюшно-багровыми кровоподтёками, под носом и на губах засохла кровь. Били его сильно, и возможно, сломали рёбра. Вон как перекосило бедолагу.
— Узнаёшь, барон? — Холод оскалился от удовольствия, глядя на реакцию Коваленко. — Кажется, твой управляющий, да?
— Не знаю этого человека, — сквозь зубы ответил Андрей.
— А он утверждает, что работает на тебя и барона Назарова, — Паша-Холод хохотнул. — Прикинь, Горец, этих баронов развелось, как блох на собаке.
— Пасть захлопни, пока я тебе сам её не закрыл, — негромко сказал Тагир таким голосом, что Горец с интересом поглядел на него оценивающим взглядом. — Уважай дом, в который тебя пустили, как человека.
Холод почуял угрозу для себя и благоразумно промолчал. Его интуиция, благодаря которой он выживал в тюрьмах и на каторге, подсказывала, что именно этот человек и второй старик с седой щетиной являются самыми опасными в команде барона, а не военные. Он же видел, какие сильные руки у этих мужиков, насколько гибкие тела, несмотря на возраст, и почему-то подумал о потайниках. Если это они и есть, надо поскорее отсюда сваливать. Не нравились ему взгляды лысого и щетинистого.