— Я ничего не могу вам предложить, — отмахнулся Коваленко, почувствовав, что воры потеряли инициативу. Да они с самого начала поняли свой тактический проигрыш. Ведь Хирург успел передать сообщение о выдвижении колонны, что позволило Коваленко подготовиться к встрече. Идти в открытое столкновение гости побоялись, подозревая подвох во встрече. — Если вы считаете нужным наказать отступника и стукача — ваше право.
— Ты же понимаешь, барон, что нам придётся навестить Назарова, — наклонился вперёд Горец. — А это не понравится твоему хозяину. Ведь у него три красавицы-жены и детки малые. Хочешь-не хочешь, а выбирать между долгом и безопасностью семьи ему придётся. Воры своего никогда не отдают. А вот забирают с процентами.
— Это угроза? — Бекешеву захотелось прямо сейчас разрядить свой пистолет в этих напыщенных своей значимостью ублюдков. Но… игра пока не закончена, нужно Ферзя выводить из-под удара.
— Разумное предупреждение, — Горец встал, а за ним поднялся и Холод. Только Ферзь задумчиво глядел в пол. — Ну вот, Хирург, как я и говорил, так и получилось. Благородные от тебя отказались, когда ты в беду попал. Как шелудивого пса ногой отпихнули. Готовься, умирать сегодня будешь. Долго и мучительно.
— Я своё пожил, Горец, — потрескавшиеся губы Извекова раздвинулись, на них показалась кровь. — Можешь сколько угодно ремней из моей кожи нарезать, зато я буду знать, что с тебя спросят другие коронные. Ведь это ты назначал Ферзя хранить общак.
Седогривый дёрнулся, словно пропустил удар. Раздражённо показал знаком, чтобы «быки» забрали Хирурга с собой.
— Ферзь, ты решил остаться здесь? Не хочешь присоединиться к веселью?
Смотрящий за кассой побледнел. Кажется, его время подходило к концу. Он встал, и понурившись, направился следом за Холодом к выходу.
— Пропустите их, — бросил Бекешев в рацию, когда воры покинули гостиную. — Ну что, господа, ваше мнение?
— Ферзя кончать им не в масть, — задумчиво произнёс Арсений. — Он единственный, кто может знать, где касса. Ошибочное мнение…
— Горец прямо сказал, что спросят с Никиты, — возразил Бекешев. — Эта кодла не должна вернуться в Екатеринбург. Тут уже неважно, какие мысли бродят в башке Горца и Холода. Хирурга, правда, жаль. Донской никого жалеть не станет, всю колонну зачистит.
— Сопутствующие жертвы, — мрачно проговорил Тагир.
— Там нет чистеньких и невиновных, — хмыкнул его старинный друг.
— Ладно, пора отмашку Глебу давать, — стоя у окна, Бекешев проследил за тем, как одна за другой отъезжают от ворот особняка машины. Хорошо, что удалось избежать стрельбы в центре города. Не приведи боги, чтобы жертвы среди мирных появились. Он поднёс рацию к губам. — Дон, гости выехали. Встречай с хлебом-солью. Приём.
— Услышал. Принял. Встретим, — зашипела рация. Голос Глеба слышался слабо из-за расстояния и городского ландшафта. — Угощать всех?
— Все должны остаться довольными, — решительно сказал Ильяс. — Но среди них Хирург. Попробуй его вытащить.
— Принял, отбой.
— Теперь осталось только ждать, — убрав рацию, Бекешев посмотрел на Коваленко, так и продолжавшего сидеть в кресле с задумчивым видом. — Всё в порядке, Андрей Станиславович?
— Скажи мне, Ильяс, они всерьёз хотят предъявить Никите претензии? — удивлённо спросил барон. — Это что за люди, которые без всякого страха пытаются навязать свои порядки и правила в приличном обществе, да ещё и одарённым угрожают?
— Обычное отребье, — пожал плечами Бекешев, убирая рацию в кармашек куртки. — Если они не уважают закон, то и закон не должен их уважать. Всё просто. Мы — боевой клан, Андрей Станиславович. Империя возложила на нас обязанность охранять честных граждан и давить преступников. Горец с дружками не учёл этого важного обстоятельства, поэтому будет уничтожен.
Глава 16
Окрестности Верхотурья
— Ну что, Хирург, как настроение? — Паша-Холод уставился на молчащего Извекова своим неподвижными глазами навыкате. — Что крысы чувствуют, когда им ставят инъекцию яда? Страх перед наступлением смерти, боль, ужас?
— Ты неправильно оцениваешь ситуацию, Холод, — повернул к нему голову пожилой вор. Заплывший глаз ничего не мог показать, а вот во втором плескалась насмешка. Запёкшаяся кровь на губах делала Извекова похожим на вампира. — Я не лабораторная крыса, а зверь, которого запустили в заражённую стаю. Скоро вы все сдохнете.