Мы шагали по коридору.
По крайней мере, в моей голове это звучало именно так. Ведь в данный момент я предпочёл не замечать реального положения дел, с трудом поспевая за энергичным шагом своего непосредственного начальника. Который и не собирался замедляться или ждать меня, словно не видя, как я старательно держу ритм, тяжело дыша и в очередной раз обещая себе начать делать зарядку.
С той самой фразы он не произнёс ни слова, только сердито поджимал губы и ускорялся, стоило мне открыть рот. И со временем я перестал спрашивать, смирившись с необходимостью достичь какой-то неизвестной цели, что наверняка крайне важна.
Никогда бы не подумал, что этот коридор, с виду казавшийся маленьким и уютным, спрятал за своими поворотами такую длинную дорогу. Голубые стены остались за спиной, мы ещё несколько раз повернули, пол устремился вниз по наклонной, но шеф этого не заметил. Или предпочёл не заметить. Стены стали серо-голубыми, потом и вовсе серыми, появились настенные светильники в виде звёзд. Сначала трёхлучевых, потом – четырёх. И с каждым шагом они становились всё больше, ярче и красивей.
Наконец, он остановился, будто уткнувшись в невидимую стену, отчего я чуть не врезался ему в спину.
-С этого момента вы не должны говорить. Тот, к кому мы пришли, не любит выскочек и не станет терпеть ваши вопросы. Так что, прошу, воздержитесь от неуместных проявлений интереса или инициативы.
Я пожал плечами. Он повернулся к стене и, приложив руку к абсолютно гладкому месту, зашёл в моментально появившуюся дверь…
Это было глупо и хотелось смеяться. Сидевший посреди комнаты человек до боли напоминал одного из тех, кого я видел в первый день, сразу после лифта. И, кажется, он был среди тех, кто поручил мне эта работу. Волосы до плеч поддерживала тонкая кожаная повязка, пересекающая лоб и закрывающая большую его часть, а на чистом лице застыло выражение безграничного умиротворения. Я сто раз видел в церкви его изображение, и, чего греха таить, успел запомнить несколько деталей, от которых сейчас пришлось отказаться: если передо мной и вправду был Иисус, то кто-то давным-давно изрядно напортачил с портретом. Потому что мужчина ни капли не был похож на того мученика с многочисленных икон и распятий. На меня смотрели зелёные миндалевидные глаза с лёгкими морщинками у самого края век, в которых, казалось, притаились весёлые бесенята. При всём при этом аура святого человека, заставляющая против воли верить в невинность человека, никак не желала рассеиваться.