-ГОР сказал осмотреть тебя, - БСТ, как всегда собранная, со своими чёрными волосами и чуть островатым носом, почему-то кажется мне ужасно раздражающей, - Ну, что ты на этот раз устроил? Сжёг Архив?
-Боюсь, тут я немного опоздал. Это случилось задолго до моего появления здесь и принесло много проблем всем агентам.
-О, ты тоже интересуешься историей?
-Историей? – удивлённо поднимаю на неё глаза, - Вы считаете это лишь сказочками?
-Нет, но и излишне драматизировать я тоже не склонна. Видишь ли, когда каждый день имеешь дело с людьми, потерявшимися в этой жизни, поневоле учишься смотреть на мир через розовые очки.
-У Вас наверняка тоже возникало желание потеряться.
-Ты прав. Но это было настолько давно, что воды Нила унесли это время до самого горизонта, - женщина вдруг улыбнулась, - Хочешь послушать историю?
-Это как-то ускорит процесс? – с тоской посмотрев на прибор в её руках, я пожалел, что вообще рассказал шефу об открывшейся мне истине, - Или хотя бы сократит?
-Нет, но, возможно, тебе станет легче, если ты поймёшь, что нет ничего плохого в том, чтобы жить в выдуманном мире. Мы – агенты, у нас нет дома и семьи, однако это совсем не мешает нам создавать маленькие собственные мирки и иногда наблюдать за ними, уподобляясь древним богам. Выбрав человека и внимательно следя за его успехами до самой смерти, мы чувствуем себя немного лучше, потому неосознанно проецируем его счастье на себя. Поверь, быть кому-то нужным – очень важно. Даже, если этот человек и не знает о том, что ты что-то для него делаешь.
-За кем наблюдаете Вы?
-О, у нас с ГОРом есть любимый человек, за успехами которого мы можем следить вечно. Египетский фараон, который поставил свою страну на ноги и, уподобившись богам, получил любовь всех своих подданных. Он был изобретателем, землекопом, обжигал горшки, рисовал, и закончил свою жизнь мирно и честно, как и подобает великим правителям.
-Тутанхамон? – пошутил я.
-Что? Нет, этот мальчишка, который почему-то остался в веках, так и не смог осознать самой сути правления. Его убили собственные слуги, и даже золотой саркофаг не сможет убедить меня в том, что он достоин вообще стоять в одном ряду с Рамсесом.
-О, вы смотрите за Рамсесом. Интересно, наверно?
-Да, очень. Родителям всегда приятно наблюдать за успехами сына.
-Вы…
-ГОР никогда и никому не сможет рассказать, что и ему иногда хочется нарушить правила. Мы были молодые и глупые, мечтали о чистой и высокой любви. К сожалению, никто не сказал, что за любые решения приходится отвечать. Это было очень опасно – отправлять ребёнка в неизвестное время, но оставлять его здесь было ещё опасней. Поэтому мы прятались, пока не стало почти очевидно его наличие, а после – явились перед народом в облике богов.
-Зачем такие сложности?
-Ты, что, плохо учил историю? Фараон – сын бога…
Глава 11.
-Когда Вы говорили о том, что в Организации нет женщин, то совсем забыли упомянуть о наличии одной конкретной, с которой у Вас был роман.
Шеф застыл, так и не донеся руку со скомканной бумажкой до урны. Потом медленно, словно кукла, развернулся, и спросил:
-Ты никому об этом не говорил?
-Я похож на сумасшедшего?
-И не говори. Держи информацию при себе, раз уж БСТ не в состоянии молчать, как мы и договаривались изначально.
-Почему Вы мне не рассказали?
-Это – прямое нарушение правил, я не имел права даже думать о подобном, не то что действовать. Ты представляешь, какие могли быть проблемы у нас обоих?
-А обо мне Вы подумали? Я честно рассказал то, что узнал, а Вы отправили меня проверяться на предмет психических отклонений. Хотя, формально, не имели на то особого права. И, давайте говорить честно, изначально знали, что описанный мною вариант вполне возможен.
-Нет.
-Почему?
-В Организации нет женщин кроме БСТ. Я занимаюсь отбором агентов и всегда контролирую то, кого мы принимаем. И, уж поверь мне, среди них нет ни одной женщины.
-А как же наша библиотекарша?
-Ты удивишься, но сам не знаю, почему при подборе нового тела агент выбрал именно такой формат исполнения. Должно быть, всегда хотел оказаться в женском теле. После этого я, кстати, стал предварительно проверять агентов у БСТ, потому что лишние проблемы мне не нужны. Хотя, чего греха таить, ошибки бывают. Видел работницу морга?
-Я думал, что…
-Мужик.
-Значит, всё, что тут творится – ложь?
-Нет, ложь – только то, что творят сами агенты. У них нет ограничений, вот и куражатся, словно дети. Некоторым нравится, и они остаются в выбранном облике. Я не мешаю – и глазу приятно, и обстановку здорово разряжает. Ты ведь понимаешь мои мотивы?
-Понимаю.
Он тяжело вздохнул. Пальцы, сжавшие бумажку до состояния комка, разжались и тот, за время разговора по плотности догнавший пластик, покатился по полу. Мы стояли друг против друга с чётким осознанием шаткости положения. Одно слово – и он отправится в Забвение, одна докладная – и то же самое светит мне. Нужно было сыграть на этом и, зная, что он зверски желает меня переубедить пробовать снова, я заговорил первым, опережая его буквально на секунду:
-Мне нужна помощь. Ещё два прыжка и я больше никогда не обращусь к Вам с подобной просьбой. Но разобраться со всем мы должны.
Мужчина поджал губы. Ему с самого начала не нравилась вся эта ситуация, но и отправить меня в одиночестве он не мог, потому как дорожил сохранностью привычного хода времени.
-Хорошо. Но только два…