— Что? Пора?
Среди студентов показался и Герман Юрьевич. Он принёс ключ от аудитории и, отворив дверь, пропустил архитекторов внутрь.
— Как обычно, повесьте проекты на стену. Как закончите — выходите. Мы внимательно осмотрим работы и вынесем оценку. И да, описания сдайте стопкой на учительский стол. Результаты будут известны через полчаса.
Студенты потихоньку засеменили в класс. Затем начали доставать свои проекты и закреплять их в специально отведённых местах.
— Воронцова, Вы закончили проект? — голос Германа Юрьевича звучал по обыкновению спокойно, но по залегшей между точенными бровями морщинке было видно, что он интересуется искреннее.
Я понимала, почему он спрашивает. В своей области он был настоящим профессионалом, поэтому уже не единожды я обращалась к нему по учёбе. Многие его недолюбливали, считая излишне строгим и безразличным, но мне даже нравилась его требовательность. Только благодаря этому можно достичь поставленных задач. Наверное, именно поэтому он меня и запомнил. Нет, конечно, я не была его любимчиком, он совсем не такой, чтобы выделять кого-то одного, но на особо старательных он всегда обращал внимание. Не могу не сказать, что его интерес к моей работе жутко льстил.
— Да, конечно.
— Это хорошо.
Морщинка на лбу разгладилась, и лицо его снова приняло непроницаемое выражение. Профессор перешёл к остальным, помогая развешивать проекты на стену. После того как все были отмечены, а работы размещены, мы высыпали в коридор, ожидая участи. Большинство сразу свалили в столовку: многие не успели позавтракать, а некоторые и поужинать. Я последовала за ними успокаивать разыгравшиеся нервы горячей порцией молочной каши, щедро сдобренной маслом.
Полчаса пролетели незаметно. Когда мы вернулись, аудитория уже была открыта, а на проектах красовались оценки. Я дрожащими руками взяла свою работу. В углу стояла оценка «отлично», заверенная размашистой подписью Германа Юрьевича. Разглядывая чертеж, я не заметила, как профессор вырисовался позади.
— Хорошая работа. Отлично постаралась, Воронцова.
— Да, большое спасибо, — это все, что я могла выдавить из себя. От такой высокой похвалы внутри разлилось тепло, и я была готова броситься ему на шею, но вовремя сдержалась. Бессонная ночь не прошла даром.
«Как же приятно, когда твою работу ценят! Вроде, всего пара слов, а так приятно!»
Все оставшиеся пары я практически отсутствовала. В теле царила такая лёгкость, что хотелось танцевать. Настроение было на высоте, и улыбка лезла сама против воли. Но сникла, как только я оказалась на работе.
«Черт, совсем забыла, что вчера отпрашивалась. Так, нужно сделать вид, что мне ещё нехорошо».
Стоило мне настроиться и натянуть страдальческое выражение лица, как из небольшого кабинета показался менеджер и, заприметив, сразу направился ко мне.
— Софья, как вы сегодня?
— Малик Каримович… Я… да уже лучше, спасибо за беспокойство, — поспешила его заверить.
— Вы точно в порядке? Сегодня смену отработаете? — он скептически покосился на мое лицо. В тяжелом взгляде с легкостью читалась усталость, скопившаяся за неделю.
— Да, конечно, не волнуйтесь!
На меня вновь накатил стыд, который я упорно пыталась игнорировать.
«Да, некрасиво я, конечно, вчера поступила. Наверняка ему пришлось самому выходить в зал — замену за час не найдешь».
— Тогда не буду задерживать, переодевайся скорее, — вздохнув и бросив на меня красноречивый недовольный взгляд, двинулся в сторону кассы.
Я поскорее последовала совету. Смена оказалась ничем не примечательной: те же вопросы, те же ответы. Помимо ребёнка, на все кафе канючившего мороженое у матери, никаких происшествий не случилось. А потому, отработав, я с чистой совестью ушла домой.
Ключ упорно не лез в дверной замок. Поддерживая тяжёлые пакеты с продуктами, купленными в супермаркете по дороге, я кое-как открыла дверь. Квартира встретила меня таким родным запахом, который незримо витает в каждой, к которой ты привыкаешь.
Продукты сразу отправились во вместительный холодильник, а я уже была готова пойти в душ, когда моё внимание привлёк странный звук или скорее сопение, раздававшееся из комнаты Дары. Я прислушалась. Не иначе хлюпанье носом, прерываемое противным шнёрканьем и шуршанием бумажных салфеток. Я немного помялась. Не то чтобы мы были подругами, но кто знает, что произошло. Все же стоило хотя бы выслушать. Я осторожно постучалась.