Проскочив несколько пролетов, я наконец была у цели. Дверь триста двадцать второго кабинета предательски скрипнула, отсекая возможность незаметно пройти внутрь.
— А, Воронцова, снова опаздываете. Если уж опаздываете, то постарайтесь хотя бы не отвлекать других, — Ирина Николаевна смерила меня презрительным взглядом, после чего не стала тратить времени и вернулась к заполнению бумаг, лежащих перед ней.
— Да, извините, — я пристыженно поплелась к одной из незанятых парт в конце аудитории.
По возможности тихо расстегнув пальто и бросив его на задние парты, я плюхнулась на стул и достала из рюкзака набор карандашей, линейки и, самое главное, кальку. Бумага привычно зашелестела. В последнюю очередь достала тетрадь и, открыв, в который раз прочла детали проекта. Но не успела я приняться за дело, как стул рядом сдвинулся.
— Соф, привет! Что, опять в клубе всю ночь зажигала? — Паша насмешливо улыбнулся.
Послав ему убийственный взгляд, служащий ответом лучше любых слов, все же взялась за инструменты.
— Уж и подколоть нельзя. Что, проблемы с проектом?
— Еще какие! Ничего не успеваю. Вчера до трех чертила. Спала только четыре часа.
Паша понимающие кивнул. Эту проблему он знал не понаслышке.
— Надеюсь, хоть плодотворно?
— Да вроде получается неплохо, но толку-то?
— Чего так депрессивно?
— Будешь тут оптимистом! Сдача уже завтра утром, а я даже начисто ещё не чертила! Это конец!
— Ну-ну. Не может быть все так плохо.
— О-о-о… Ещё как может! Сдача завтра. У меня день. Я только заканчиваю черновой вариант! А если не сдам проект, то меня не допустят до сессии, а если меня не допустят до сессии, то отчислят за долги, и я потеряю бюджетное место, а денег на платное у меня нет. Все! Finita la commedia.
Паша неслышно рассмеялся, от чего черты его лица стали мягче, а зеленые глаза тепло заискрились.
— Ты себя накручиваешь. Нужно спокойно выдохнуть. За один долг не отчислят. Не волнуйся так.
— Да как тут…
Не дав мне договорить, он поймал мою руку, не давая продолжать чертить.
— Тебе нужно немного успокоиться. Серьезно. Посмотри на меня. За такое не отчисляют. Максимум будет долг. Ещё целый день впереди. Ты успеешь. Если хочешь, я могу тебе помочь.
Действительно, стоило на минуту отвлечься, протяжно вдохнуть и не менее протяжно выдохнуть, как паника отступила, а положение стало казаться не таким плачевным. Теплая рука парня, все еще держащая мою, согревала, успокаивая.
— А с твоим проектом как?
— А что с моим? Вроде все нормально. Осталось только доделать пару деталей.
— Ну раз у тебя тоже есть, чем заняться, то не буду отвлекать, но в любом случае спасибо за предложение, — я аккуратно высвободила руку, взяв карандаш.
Паша смущённо хмыкнул и вернулся к своему планшету, который он притащил на соседнее место. Не знаю, что бы я без него делала! С того дня, как мы познакомились на одной из пар первого курса, он уже не раз помогал мне. Не хочется обременять его ещё сильнее. С этим проектом нужно справиться самостоятельно.
Из раздумий меня вывел холодный голос:
— Воронцова, Вы уже закончили свой проект?
Я даже не заметила, как позади меня оказалась осанистая фигура Германа Юрьевича.
— Ещё нет.
— У Вас, кажется, была детская площадка. Дайте взглянуть, — не спрашивая, профессор нагнулся к бумаге и ещё какое-то время вглядывался в переплетение чётких линий.
— Хм, неплохо, — его глаза бесстрастно скользнули с чертежа на моё лицо, — но где Ваш планшет?
— Я ещё не начинала…
— Вы уверены, что успеете? — преподаватель недоверчиво дернул головой, от чего на лоб упала черная прядь, выбившаяся из порядком взлохмаченных волос, зачесанных на старомодный манер. Между густыми бровями залегла глубокая морщина, делавшая и без того острые черты лица еще более хищными.
— Да, конечно.
— Что ж, тогда не буду мешать.
Развернувшись, профессор запахнул свою любимую кофту, без которой он почти никогда не появлялся в университете, и поплелся дальше между парт, попеременно наклоняясь над уже почти готовыми проектами.
«Н-да, и зачем я это сказала? Он теперь будет думать, что я точно его сделаю. Так не хочется его разочаровывать. Он столько времени на меня потратил. Ладно, отложим самобичевание на потом, проект ждёт».
Не теряя времени я наконец взяла линейку. Заточенный карандаш уже привычно лёг в руку: второй год черчения не прошёл даром. Линии будущей площадки вырывались из-под карандаша ровными штрихами. Один, ещё один. Все мысли и переживания, роившиеся в голове, исчезли, делая её абсолютно пустой. Лишь руки на автоматизме продолжали работу. Но стоило мне войти во вкус, как на моё плечо легла ладонь.
— Ты меня слышишь? — Паша обеспокоенно приподнял бровь.
— М? Ты что-то говорил?
— Спрашивал, идёшь ли ты с нами в столовку или нет. Пара уже закончилась. Не слышала?
Я удивленно встрепенулась, переведя взгляд на экран лежащего неподалёку телефона. Хорошо различимые цифры красноречиво показывали полдвенадцатого.
— Уже час прошёл? Я даже не заметила.
— Так ты идёшь или нет?
— Нет. Пока не хочу. Как-нибудь потом. Кстати, что следующее по расписанию?
— Архитектурно-строительные конструкции.
— У нас же лекция сегодня?
— Да вроде.
— Я сегодня не пойду.
— Что, уже домой?
— Ага, если бы. Найду какую-нибудь аудиторию, почерчу там, пока будет АСК. После же пара по рисунку? Если на него не приду, Ксения Витальевна с меня три шкуры сдерет.
— Ладно, мы тогда пошли. Увидимся на рисунке.
— Ага, давай.
Сгребя все принадлежности в рюкзак, я подобрала пальто и, подхватив кальку с эскизом, вышла в коридор, в котором уже было не протолкнуться. Многие, как и Паша, потянулись вниз, в сторону столовки, чтобы умять немного каши с заветренной котлетой, а в лучшем случае урвать последнюю мясную самсу. Я двинулась в противоположную сторону, протискиваясь сквозь толпившихся в коридоре, не соблазнившихся столовскими деликатесами.
В первой аудитории, куда я заглянула, было занято. Немногочисленные учащиеся, оставшиеся в помещении, ждали предстоящую пару. Вторая дверь не поддалась: заперта. И только в третьей оказалось пусто.
Забившись в дальний конец, я продолжила то, от чего меня так старательно отрывали. Вновь погрузившись в работу, я черкала как заведенная, стараясь выводить линии как можно чётче. Время прошло совершенно незаметно, как, впрочем, и всегда, стоит мне погрузиться в работу. Едва я закончила накладывать последние линии и отложила инструменты, как снова раздался звонок, возвещавший о конце пары. Я устало откинулась на деревянный стул. Чертёж наконец был готов. Осмотрев его пристальным взглядом в последний раз, убедилась, что все на своих местах и остаётся только перенести его на планшет, обрисовав начисто.
Полвторого. Впереди была последняя пара, а потом… Обречённо вскинув голову, вспомнила про работу. За проектом я почти о ней забыла. Я начала лихорадочно подсчитывать. В четыре нужно быть там, освобожусь только в десять, дома буду в одиннадцать. В девять утра сдача проекта. Нужно ещё хоть немного поспать. На проект остаётся всего часа четыре и то в лучшем случае.
«Нет, это все бесполезно. Не получится. Не получится, только если…»
Шальная мысль заскребла где-то на подкорках.
«Ну, нет. Я не могу. Хотя я же ещё ни разу не пропускала работу… А деньги? Ну вроде от одного дня отгула не сильно обеднею. Меня же не уволят, если я один раз отпрошусь с работы? Или это того не стоит? Может, лучше ну его, этот проект? Ну долг. И что? Что важнее: пойти на работу или сделать проект?»
Я задумчиво вертела в руках телефон.
«Ну же, решайся, что мне делать?»
_____________________________________________________________
Что мне следует сделать?
Вариант А: Отпроситься с работы и пойти домой делать проект.
Вариант Б: Забить на проект и пойти на работу.