В субботу можно было наконец отоспаться вдоволь. Никаких тебе завываний будильника.
Утро встретило меня обеденным солнцем, призывно поблескивающим в окно. Дара ещё спала. Я решила не будить и дать отдохнуть: это было ей необходимо. Поэтому завтракала и принимала душ как можно тише. До встречи с Пашей еще было время. Мне это было даже на руку: в понедельник меня ждала ещё одна контрольная. Оставались всего два дня, которые я хотела потратить на подготовку. Если честно, вчера говорила совсем не подумав, поддавшись эмоциям. На сегодня в планах у меня была только подготовка к контрольной и ничего больше, а не походы невесть куда и не прогулки, хотя этого очень даже хотелось. Всё-таки не стоило забивать на учёбу, но сейчас уже поздно сожалеть. Нужно постараться, по крайней мере, с толком использовать оставшееся время.
Я села за методичку, составленную Вуршенко Брониславом Викторовичем, кем бы он ни был. Некачественно распечатанный текст по началу раздражал, но спустя время я перестала обращать на это внимание и сосредоточилась на написанном. Свежая голова неплохо воспринимала информацию. Из сосредоточенности меня вывел звук работающего душа: Дара наконец-таки встала. Спустя недолгое время звук прекратился, сменившись тихим шуршанием в её комнате. После звонкого металлического хлопка входной двери звуки стихи — Дара ушла.
Мне тоже уже было пора. Уложив волосы и нанеся привычный ежедневный макияж, состоявший всего из тоналки и туши, я поспешила к метро.
У выхода назначенной станции меня уже ждали. Неловко облокотившись о стену монолитного здания, в котором находился вход в подземку, Паша переминался с ноги на ногу. Выловив меня в толпе, одарил широкой улыбкой.
— Соф, сюда!
Проталкиваясь среди спешащих по делам людей, я вынырнула из толпы и подошла к все ещё махавшему мне Паше, а чтобы людской поток меня не снёс, повисла у него на руке, вцепившись мёртвой хваткой. От неожиданности Паша удивлённо вскинул брови, но, поняв ситуацию, приобнял и, маневрируя, вывел из толкучки.
— Извини, я, кажется, немного задержалась. Мы не опаздываем?
Паша вытащил телефон из кармана и критически воззрился на экран, просчитывая. Закончив математические вычисления, напрягся и повернулся ко мне с демонстративно скорбной миной.
— Кажется, мы уже опаздываем…
— Не может быть! Давай тогда поспешим!
Паша задумчиво вгляделся мне в глаза, явно что-то замышляя, а потом почему-то заговорщически улыбнулся.
— Бежим!
— Что?.. — не успела я понять, что происходит, как он, резко схватив меня за руку, потащил за собой. От неожиданности я поплелась за ним, но, как только мы вышли на широкий тротуар, свободный от людей, он ускорился, а затем и вовсе перешёл на бег. Мне ничего не оставалось, как тоже начинать бежать.
Я возмущённо запротестовала и потянула его назад. Он на секунду обернулся, все так же по—мальчишески задорно смеясь, но остановить себя не дал. Наоборот, сжал мою руку крепче.
Выбора не было. Я тоже бежала. Почему-то вдруг мне стало смешно.
«Эх, представляю, если бы на моем месте была бы девушка на каблуках. Повезло Паше, что я их не ношу».
Эта мысль, закравшаяся в голову, была такой глупой, что я невольно рассмеялась. Да и, вообще, вся эта ситуация… Когда я последний раз бегала? Конечно в жизни я спешила, опаздывала, догоняла автобусы, впрыгивала в отъезжающие поезда… Но это все не то. Бежать, так по-детски, так свободно. Наверное, последний раз это было в детстве, когда мы с ребятами, приехавшими погостить к бабушкам, бежали на реку, чтобы спастись от летнего зноя.
«Были же времена. Нужно будет выбраться как-то на речку».
Меня вмиг захлестнули воспоминания. Я, почувствовав за спиной крылья, рванула быстрее, не отпуская руку. Паша, заметя мой энтузиазм, тоже напрягся, словно почувствовав мнимого соперника. Отдавать победу в этой шутливой гонке я не собиралась. Захотелось, как в детстве, прибежать первой, чтобы первой же нырнуть в прохладную воду реки. Так, смеясь и попеременно друг друга обгоняя, мы добрались до торгового центра и взлетели на самый верхний этаж, где и располагался кинотеатр.
К билетной кассе мы дорвались одновременно. Как и полагается — победила дружба. Мы также одинаково повалились на стойку. Билетерша предусмотрительно отшатнулась, одарив нас безразличны взглядом — таких, как мы, она за время работы видела уже, наверное, сотни.
Я попыталась оправдать такую причину нашего появления, но из горла вырвалось лишь тяжёлое дыхание, похожее больше на предсмертные хрипы какого-то животного. С Пашей дела обстояли чуть лучше: сделав пару глубоких входов, он наконец тяжело выдал: