Я возмущённо запротестовала и потянула его назад. Он на секунду обернулся, все так же по—мальчишески задорно смеясь, но остановить себя не дал. Наоборот, сжал мою руку крепче.
Выбора не было. Я тоже бежала. Почему-то вдруг мне стало смешно.
«Эх, представляю, если бы на моем месте была бы девушка на каблуках. Повезло Паше, что я их не ношу».
Эта мысль, закравшаяся в голову, была такой глупой, что я невольно рассмеялась. Да и, вообще, вся эта ситуация… Когда я последний раз бегала? Конечно в жизни я спешила, опаздывала, догоняла автобусы, впрыгивала в отъезжающие поезда… Но это все не то. Бежать, так по-детски, так свободно. Наверное, последний раз это было в детстве, когда мы с ребятами, приехавшими погостить к бабушкам, бежали на реку, чтобы спастись от летнего зноя.
«Были же времена. Нужно будет выбраться как-то на речку».
Меня вмиг захлестнули воспоминания. Я, почувствовав за спиной крылья, рванула быстрее, не отпуская руку. Паша, заметя мой энтузиазм, тоже напрягся, словно почувствовав мнимого соперника. Отдавать победу в этой шутливой гонке я не собиралась. Захотелось, как в детстве, прибежать первой, чтобы первой же нырнуть в прохладную воду реки. Так, смеясь и попеременно друг друга обгоняя, мы добрались до торгового центра и взлетели на самый верхний этаж, где и располагался кинотеатр.
К билетной кассе мы дорвались одновременно. Как и полагается — победила дружба. Мы также одинаково повалились на стойку. Билетерша предусмотрительно отшатнулась, одарив нас безразличны взглядом — таких, как мы, она за время работы видела уже, наверное, сотни.
Я попыталась оправдать такую причину нашего появления, но из горла вырвалось лишь тяжёлое дыхание, похожее больше на предсмертные хрипы какого-то животного. С Пашей дела обстояли чуть лучше: сделав пару глубоких входов, он наконец тяжело выдал:
— Мы на фильм «Доктор Мистик». Какой зал?
Кассирша выдала все так же холодно:
— Третий. Проходите быстрее, скоро начало.
Мы обессиленно поплелись ко входу. Отдав билеты контролёру, ввалились в зал и заняли места. Вскоре, не успели мы отдышаться, погас свет, оставив нас и ещё пару десятков человек в полной темноте наедине с рекламой других фильмов.
Я удобно развалилась в кресле, стянув наконец с себя пальто. От бега было ужасно жарко, тело горело, а в висках все еще стучала горячая кровь. Я снова вспомнила нашу беготню.
«Наверное, со стороны мы смотрелись ужасно глупо. Ну и пусть, зато было весело».
Я хотела что-то ещё сказать Паше, но реклама резко закончилась, сменившись заставкой известной кинокомпании. Я затихла, полностью погрузившись в фильм.
— Графика была просто шикарна, — тараторила я, выходя из зала.
— Это точно! Страшно представить, сколько денег это стоило, — поддакивал Паша.
— Да ладно деньги, а как это было снято? Они там и вверх ногами, и парили в воздухе. Наверняка на съёмках было весело.
— Да, забавно.
— Да, но мне почему-то было, скорее, грустно.
— Что? Почему? — Паша недоумевающе покосился на меня, пропуская на выходе.
Почему-то сейчас ответ показался мне слишком личным, и я осеклась, не зная, продолжать или нет. По привычке спрятала руки в рукавах кофты.
— Ну представь. Ты всю жизнь учишься. А там, на секунду, учиться лет восемь. Потом много работаешь, чтобы стать профессионалом, а потом, когда ты уже, казалось бы, можешь все — такое…
— Но герой сам виноват, — Паша протестующе фыркнул. — Вспомни, как он себя вел.
— Сам-то сам, но все равно грустно.
— Это все заслуга актёра. Этот, как его там, Венедикт Вонербэтч. Не особо его видел раньше, но сыграл он круто.
— Точно! Конечно он хорош. Помню, он играл сыщика, кажется, Пуаро. Я читала о нем недавно…
Я даже не заметила, как, обсуждая фильм, мы стояли около кинотеатра полчаса к ряду. Что не говори, а фильм был слишком интригующим. Хотелось обсудить каждую деталь и сделать это с человеком, который разделяет мои взгляды, поделиться эмоциями. А с Пашей делать это было одно удовольствие. Да и не удивительно. Даже общаясь в универе, я уже давно поняла, что на многие вещи мы с ним смотрим одинаково. Наверное, поэтому разговаривать с ним так легко. Он не похож на остальных парней.
— Может быть, уже пойдём? А то стоим тут у входа, обсуждаем. Может, проспойлерим кому. Поговорим по пути.
— Да, идём.
Шли неспешно, то и дело обсуждая очередного героя, его мотивацию, игру актёра или работу режиссёра. Весь остальной мир отошёл на второй план, и дорога, которая заняла бы минут десять, растянулась ещё на полчаса.
Разговор иссяк не скоро. От обилия сказанного уже пересохло в горле, и накатила усталость. Хоть вечер был и замечательный, но пора домой. Нужно было прощаться, но Паша, словно чувствуя это, замолчал. Задумчиво, словно даже грустно, уставился под ноги, высматривая что-то на асфальте городских улиц, просевшем от тысяч колес полирующих его машин.
Хоть и знала, что уже давно пора, но все никак не могла заставить себя распрощаться. Паша тоже не торопился, оттягивая момент. Видимо, тоже хотел, чтобы вечер продлился еще хоть чуть-чуть. В воздухе снова повисла натянутая атмосфера. Хотя вокруг сновали люди и было шумно, я отчетливо услышала его тихий голос.
— Знаешь, вчера, когда я звонил тебе, я поспорил, — Паша начал говорить почти неслышно и немного боязливо, нервно впившись руками в лямки рюкзака, свободно болтавшегося у него за спиной.
Его напряженность передалась и мне, и я неловко стушевалась. Атмосфера казалась странной. Наверное, потому что видеть такого Пашу было непривычно.
— Поспорил с кем? — я начала переминаться с ноги на ногу.
— Сам с собой. Я подумал, что если ты не согласишься пойти со мной в кино, я сдамся, а если пойдёшь, то я скажу все, как есть.
Я, не веря своим ушам, уставилась на него. Эти смущение, мандраж, брови, застывшие выгнувшись, и тоскливые глаза, смотрящие на меня практически с мольбой. Это все могло значить лишь одно. В воздухе разлилась неловкость.
— Да, все правильно. Сначала я относился к тебе как к другу, но потом понял, что это нечто большее. Я… Я влюблен в тебя, — в последний момент голос окончательно дрогнул, выдавая всю степень подступившего волнения.
— Это так неожиданно… — не зная, что ответить, промямлила я.
— Я понимаю, но мне хотелось бы знать, есть ли у меня шанс или мне не стоит даже надеяться? Если тебе эта тема неприятная, то я больше не буду её поднимать, но я хочу услышать ответ. Пожалуйста. Для меня это важно.
Паша собрал всю волю в кулак и посмотрел мне прямо в глаза. В этих зелёных глазах полыхала решительность. Я вдруг поняла, что он чертовски серьезен. Так просто от темы уйти не удастся, и ответ мне все же нужно будет дать.
Я погрузилась в мысли. Паша не торопил, давая время. Знакомы мы чуть больше года. Срок не самый большой. Мы просто одногруппники. И, честно говоря, в таком ключе я на него никогда не смотрела. Хотя, глядя на него сейчас, удивляюсь, почему? Внешне он довольно симпатичный: яркие черты лица, открытый взгляд, который наверняка свел с ума уже не одну девушку, светлые волосы — излюбленный типаж многих, а еще эта его ослепительная дурашливая улыбка. Да, и если вспомнить, он надёжный и, можно сказать, заботливый. Весёлый тоже. С ним никогда не бывает скучно, и можно всегда поболтать по душам, как сегодня. Знаю я о нем, конечно, не все, но наши взгляды часто сходятся. Да и вообще… Я почувствовала, как от нахлынувших мыслей зарделись щеки. Паша, словно поняв, о чем я думаю, тоже смущенно отвел взгляд.
«Ведь точно. Я девушка, а он парень. И не просто парень, а очень даже классный парень. И где были мои глаза? Да и он ведь не предлагает мне пойти за него замуж. Мы могли хотя бы попробовать. Возможно, из этого что-то и выйдет».
Я все ещё раз обдумала. В голову стали закрадываться более практичные, приземленные мысли.
«И о чем я только думаю? Встречаться? С утра мне нужно на учёбу, а вечером подработка. Когда встречаться? И так еле успеваю учить. Если и встречаться, то нужно будет уделять ему время. Когда? Только если на выходных. Ха, даже сегодня меня здесь быть не должно: должна корпеть над учебниками, а не гулять на свиданках. Если соглашусь — прощай учёба. Тогда точно отчислят. Может, всё-таки отказаться? Ведь учёба важнее чувств, которые могут и не появиться. Что же делать?»