Стало намного легче. Сомнения рассеялись, и теперь я чётко знала, что для меня важнее и что должна делать. Я поспешила на пары по рисунку.
Паша и вся наша группа уже были там. Я подошла к нему и расположилась за соседней партой.
— Опять розетки?
— Не опять, а снова. Хотя я тоже надеюсь, что это скоро закончится.
Устало вздохнув, Паша начал вытаскивать бумагу из папки, готовясь продолжать начатый на прошлой паре рисунок. Я сделала то же самое. Ещё пару минут в аудитории, отведённой для наших художественных нужд, стоял гвалт, но вскоре появилась Ксения Олеговна, или Мисс «Я вас всех ненавижу», как ее называли. Она обвела присутствующих безучастным взглядом. От него градус дружелюбия резко упал настолько, что засквозило холодом. Я невольно поморщилась. Хоть Ксения Олеговна не знала себе равных в рисовании, преподавательскую деятельность она терпеть не могла, что было заметно невооружённым глазом.
Не тратя времени, все принялись за свои работы. Неуютно молчание давило. В такой атмосфере не то, что рисовать, даже дышать было трудно. Я топорно вырисовывала изгибы орнамента, высчитывая секунды. Часы на стене противно цокали с каждой секундой. Почему-то они шли гораздо медленнее, чем мои внутренние.
Ксения Олеговна не особо придавала значение паре. Усевшись за учительским столом и достав телефон, она водила пальцем по экрану. Судя по движениям — скролила ленту новостей, тупо уставившись в яркий прямоугольник экрана. О том, чтобы наблюдать за нашими работами и уж тем более давать советы и комментарии, речи и не шло.
Спустя, кажется, целую вечность часы показали два часа пятнадцать минут. Прошло только полчаса. Оставался целый час! Нет. Не час, шестьдесят минут. Даже не шестьдесят минут, всего лишь два раза по полчаса. Одну треть я уже вынесла. Ещё две тоже смогу выдержать. А что, по сути, полчаса? Это ведь дважды по пятнадцать минут, а значит, до конца пары осталось четыре раза по пятнадцать минут.
«Пф. Пятнадцать минут — это всего ничего. Не каждое видео на YouTube столько идёт. Это мелочь».
Уверив себя в том, что пара вот-вот закончится, я с новыми силами принялась мазюкать по бумаге. Почему-то, если так думать, пара кажется не такой длинной. Так и произошло. Всего лишь через четыре раза по пятнадцать минут прозвенел звонок.
Я облегчённо выдохнула. Ксения Олеговна, бросив что-то на прощание и не утруждая себя даже взглядом на наши работы, первой покинула аудиторию. Я собралась за ней. Наскоро собрав принадлежности и бросив пару прощальных фраз Паше, выбежала из помещения. Напялив по дороге пальто, поспешила на поезд и уже через полчаса была у кафе.
Над стеклянной дверью висела витиеватая надпись «The Thistle», приглашая посетителей внутрь. Я обогнула вход и свернула в едва приметный проулок позади монолитного здания, в котором и располагалось кафе. Приложила карту к электромагнитному замку. Тот издал приглушенный писк, пропустив меня. Я прошла через складские помещения и юркнула в маленькую комнатку, служившую раздевалкой.