Она молчала — стояла не шевелясь, зябко обхватив локти руками и не сводя с меня помутневших глаз, преисполненных напряженного ожидания.
— Ладно, — устало проговорил я, — молчание — это тоже ответ. Могу расценивать его как согласие, да? Значит, могу. Что ж, и на том спасибо.
Радости не было. Я чувствовал себя, как незадачливый мазила, внезапно доставший мишень, но уже после стрельбищ.
— Что ты собираешься предпринять? — надсадно выжалось наконец из сиреневых губ.
— Не знаю, — уклончиво произнес я. Это чертово «не знаю». Но я ведь и в самом деле не ведал, что намерен предпринять — и намерен ли. Я пожал плечами и повторил: — Не знаю.
— Но ты… — Голос ее слегка завибрировал. — Ты с кем-нибудь делился своими… соображениями?
— Скажу тебе откровенно, — хмуро изрек я после недолгой паузы. — В общем-то мне плевать на твоего Ломова. Я бы сам удавил его — хотя бы только за Милу. Наверное, он был законченный подонок, и за душой у него, похоже, немало мерзостных дел. Но ты разделалась с ним не за это — у тебя был не менее мерзкий расчет. И однако же, я не горю желанием в данном случае содействовать правосудию. Хотя понимаю, что это неправильно. Но пусть решает Всевышний, если он есть, предать тебя закону или нет. Ускользнешь — значит, тебе еще раз неслыханно повезет. И еще больше мне наплевать на ваши махинации с этим треклятым банком. Вор у вора дубинку украл. И ладно. Тошно, воротит, но я не намерен отстаивать их грязные интересы. Пусть сами с тобой разбираются.
Я наблюдал, как отчаянно пытается она погасить проступившее в глазах облегчение. Чтобы не дать мне его заметить.
— Но я хочу знать, что случилось с Борисом. И ты мне поведаешь о его судьбе, какова бы она ни была. Всю правду. Понимаешь, без вывертов и уверток. Только правду.
Бледное лицо снова затуманилось, и я отметил отразившуюся на нем чехарду самых противоречивых чувств — от растерянности до тревоги. Поежившись, она развела руками и выдохнула:
— Но я не знаю.
— Я сказал: одну только правду, — чеканя слова, повторил я настоятельно.
— Понимаю, ты мне не поверишь. Что бы я теперь ни сказала. Но, боже мой, я действительно… — Я нахмурился, но она докончила, сорвавшись на сиплый шепот: — …Не знаю. Он звонил мне, это правда, но… — Она осеклась и помотала головой. — Нет, ты все равно не поверишь.
— Звонил?! — встрепенулся я. — Он тебе звонил?
Внезапно припомнилось, как накануне исчезновения он что-то лопотал мне по телефону о подруге. Я тогда не придал значения этой невнятице, зацепив лишь краем уха: он подумывает с ней связаться. Но зачем? Нет чтобы мне тогда насторожиться, расспросить. А я лишь посоветовал ему не суетиться и не гнать волну. Ох, черт, сколько же и чего еще утаил от меня этот несчастный дуралей?!
Я насупился и мрачно повторил:
— Значит, он тебе звонил. И что? Говори же, черт возьми, не тяни нервы.
— Он спрашивал о том же, о чем и ты. Когда я видела Тамару? Не звонила ли она мне?
— Чушь! — взорвался я. — Не стал бы он задавать эти бессмысленные вопросы. Он наверняка был в курсе ваших отношений. Да и зачем это ему? Нет, милая, так у нас не пойдет. Или ты выкладываешь правду, или…
Лицо Натальи покорежилось, как от боли.
— Я же говорила, что не поверишь.
— Чего он хотел от тебя?
— Встретиться. Но я не поняла зачем. Он сказал, что разговор не телефонный.
— Черт возьми! — Я опять, не сдержавшись, повысил голос: — Так и буду вытаскивать из тебя клещами? Или ты просто еще раз испытываешь меня на сообразительность?
— Да пойми же! — воскликнула она. — Он изъяснялся какими-то намеками. Я и вправду ничего не поняла. Вроде бы у нее какие-то большие неприятности и он хочет что-то выяснить.
Я поразмыслил минуту и насел на нее:
— Значит, неприятности? Он, часом, не обмолвился, что подозревает в них тебя?
— Нет, — с тоскливой решительностью возразила она. — Да поверь же мне, ради бога.
Похоже, в чем-то Тамара ему все-таки открылась. Но в чем и в какой мере? И какого рожна ему понадобилось звонить Наталье?
— И вы встретились, — провозгласил я утверждающе. — Где и когда?
Она отвела взор и покачала головой.
— Нет, — и завершила обреченно, — я… не пошла.
— Так, ты не пошла, значит. Испугалась, что ему что-то известно. И… — Я замолк на миг и вперился в нее. — И отправила на встречу своего палача.
Она нервным движением потерла кулаком по грудине и подавленно призналась:
— Я попросила встретиться и выяснить, что Борису нужно.
— Повторяю — и больше не стану: что вы с ним сделали?