– А как твой Тихий отпустил тебя?
– Его никто не спрашивал.
– Вот и меня тоже. Она решила и сделала. Поначалу звала с собой всех.
– И мать?
– Нет, ее она предлагала оставить. Одну.
– Ничего себе! А вы бы куда?
– Мы на берег океана, в бамбуковую хижину, и там, созерцая вечность, провели бы остаток своих дней.
– А Егор как же? – не поняла Надя.
– Егора она собиралась воспитать в своем духе. Мама моя, училка, я говорил, чуть с ума не сошла. Это я еще как-то понимаю про свободу выбора, иногда даже ругаю себя, что застрял в рутине, глядишь, глупостей бы наделал меньше, меньше вреда людям принес. А мать этих тонкостей не понимает. Она знает только, что ребенок там не ходит в нормальную школу, развивается, как Маугли и питается кое-как.
– Правильно мама говорит, – одобрила Надя. – А как же работа? На какие шиши созерцать-то?
– А работа не отменяется. Тут, понимаешь, какое дело, прямо по Конфуцию: Выберете себе работу по душе – и вам не придется работать ни одного дня в своей жизни!
– Еще раз.
– Дауншифтеры – ребята решительные. Им если что не подходит – работа, муж там, климат – они действуют. Раз-раз! – и они уже холостые, уволенные и на тёплом Гоа. Им по фигу деньги, цивилизация, привычки, что мама скажет, что сынок подумает, что муж решит. Они не мечтают, они живут. Не так как все, конечно. Но, кстати, на Гоа, да и в других экзотических местах, таких чудаков довольно много.
– Они курят, нюхают и колются? – не поняла Надя.
– Там разные есть. Просто они другие. И они по-своему счастливы. Во всяком случае, не парятся, что хотели – да не сделали. У этих между захотел и сделал – дистанция небольшая.
– А чем там твоя бывшая занимается?
– Кирка писатель.
– Ух ты! Известный?
– Не слишком. Да, по-моему, она теперь не пишет, хиппует.
– Слушай, вот это жёнка! Писательница! – искренне восхитилась Надя.
– Да уж! – рассмеялся Дмитрий. – Была. А знаешь, какой эпиграф она прилепила к своему последнему роману?
– Откуда?
– На смертном одре мы будем жалеть о двух вещах: что мало любили и мало путешествовали.
– Боже, какая умная у тебя жена!
– Это не она, это Марк Твен.
– А ты к ней на Гоа… нет?
– Если только с тобой. В отпуск. К тому же Кирка давно уже нашла себе такого же отвязного австрийца и повенчалась с ним где-то в цветочной беседке из орхидей с видом на Индийский океан.
– Я хотела бы там побывать, – заявила Надежда.
– Ну, вот, еще одна! – расхохотался Дмитрий.
…Это была одна из тех ночей, которые обязательно должны случиться у каждого, чтобы когда-нибудь потом было что вспомнить. К счастью, это была ночь с субботы на воскресенье, и можно было понежиться с утра, не опасаясь никуда опоздать. Такие ночи изменяют людей. Надю она превратила в счастливую женщину с лучистым взглядом и плавными движениями. А уверенности и мужской силы Дмитрия хватило на то, чтобы оба поняли: у них прямо сейчас начинается новая жизнь. За завтраком он объявил:
– Сегодня обедаем у нас. Я хочу познакомить тебя с мамой. Она тебе понравится, не трусь.
– А не рано? – засомневалась Надя. – Сколько мы с тобой знакомы?
– Действительно… – улыбнулся Дмитрий, – через два дня будет всего-то три месяца.
– Мама не осудит, что я слишком ветрена и доступна? – продолжала сомневаться Надя. Но Дмитрий в ответ только похохатывал:
– Обязательно осудит и посоветует быть еще ветреней. Потому что кто-то из нас двоих должен за эту часть жизни отвечать. А если ты не будешь для меня доступной, скажи, пожалуйста, как мы родим своего ребеночка?
– Господи, Митька, у меня сейчас сердце разорвется! Что ты говоришь! Иди сюда, змей-обольститель.
И чуть позже:
– Давай заедем в супермаркет, купим что-нибудь твоей замечательной маме.
– Заедем.
– А еще мне надо в парикмахерскую, – вспомнила Надя.
– Это еще зачем? У тебя и так всё великолепно.
– А вдруг я ей не понравлюсь?
– Без парикмахерской у тебя больше шансов ей понравиться, так что я бы на твоем месте не рисковал.
– Ты просто не хочешь ждать.
– Конечно, – согласился Дмитрий. – Пока соберемся, пока зайдем в магазин, тут обед и будет. Матушка просила не опаздывать.
– Как хорошо ты ее зовешь – матушка, – похвалила Надя, завязывая шарф.
…Когда они вошли в квартиру, им навстречу с трудом поднялась пожилая женщина с заметно перекошенным лицом.
Надя прошептала на ушко Дмитрию: давно ли мать так выглядит?
– Нет. Сам в шоке. Вчера такого не было…
– Тогда, голубчик, быстро вызывай «Скорую», а я пока уложу ее.
«Скорая» приехала быстро. Врач измерил давление, поставил капельницу и велел собирать необходимые для больницы вещи. Похвалил, что сразу вызвали. Это инсульт. Но больной пока ничего говорить не надо.
Вот так сразу Надя вошла в эту семью, которая стала ей родной. Она ухаживала за Александрой Филипповной вначале две недели в больнице, а потом, оставив работу, ходила за ней дома. Целый год. А когда Александра Филипповна всё-таки ушла из жизни, через полгода у них с Дмитрием родился сын Сашка, с зелеными, как у бабушки Саши, глазами.