— Показывайте, — коротко, в стиле любимого руководителя, приказал он.
Степан Андреевич торжественно, как будто открывал памятник, откинул кусок брезента и явил городу и миру то, что было под ним сокрыто. Ну, что тут скажешь… Когда дорогу строят, или космодром, или еще чего, что строителю без надобности, то там и сроки срываются и воруют, причем так воруют, что у непричастного народа судороги от зависти случаются, а вот когда личная заинтересованность имеется, тогда и сроки не нарушаются и качество вполне себе приличное. Серебряный цилиндр и кузнечные клещи, на вид тоже серебряные, но наверняка только посеребренные, просто радовали глаз своим веселым блеском.
Но, взгляд — взглядом, а назначение данных предметов было не декоративное, а вполне себе утилитарное и внешний блеск и мишура еще ни о чем не говорили — требовалось более тщательное ознакомление и старший помощник приступил к детальному изучению инвентаря. На взгляд, без использования линейки, рулетки, или какого иного измерительного инструмента, казалось, что диаметр цилиндрической емкости явно превосходил аналогичный параметр у «чертова колеса», так что зайти в «бидон» колесо должно было без проблем… если, разумеется, вообще удастся его туда запихать — никаких гарантий не было.
— В подвале померили… — с определенной гордостью в голосе — мол, не побоялись! начал пояснения Миша, а подхватил депутат:
— … мы с запасом взяли.
Старший помощник молча кивнул и хмуро — с видом председателя приемной комиссии, которому дали не по чину маленькую взятку — можно сказать недодали, продолжил изучать емкость. Недовольство старший помощник не играл — просто вся эта история, с каждым мгновением, нравилась ему все меньше и меньше. Интуиция прозрачно намекала, что предстоящее дело весьма опасно и что зря он за него взялся. Но, деваться с подводной лодки было некуда. Это, как на глазах всего класса, а главное — «предмета любви», забраться на парашютную вышку — обратной дороги нет. Придется прыгать. Конечно, можно было молча развернуться и уйти, но это означало навсегда потерять уважение главного человека в своей жизни — самого себя, а такой вариант был для старшего помощника неприемлем.
Фляга, если можно так выразиться, была сделана с умом: откидывающаяся крышка с запорами, как на больших алюминиевых бидонах, в которых раньше, в «довоенные времена», привозили с молокозаводов в магазины молоко, сметану, простоквашу и кефир, дарила надежду, что если артефакт в «бидон» попадет, то никуда уже из него не денется. Ручки по бокам позволяли достаточно комфортно передвигать емкость. Денис примерился — тяжеловато, но можно, а вот, что будет, когда и если будет загружено «чертово колесо» — вопрос. Клещи тоже функционировали штатно, до полуночи оставалось двадцать минут, так что можно было приступать к работе.
Денис вернулся к машине и достал из багажника «серебряный топор» и пакет с шокерами и картриджами. Депутат в блистательном красавце свой подарок не узнал, и не мудрено — Золушка на балу и Золушка за работой — это две разные Золушки. Старший помощник кивнул на «бидон» и клещи и скомандовал:
— Берите! — после чего, возглавив небольшой отряд, направился к дому.
Доставив груз в подвал и расположив его неподалеку от черного пятна, оставленного предыдущим появлением «чертова колеса», Степан Андреевич и Миша выразили, на словах, твердое намерение остаться и по мере сил помочь Денису в его нелегком труде на их благо. Оба врали — больше всего на свете им хотелось уйти, им было страшно (старший помощник нисколько их не осуждал — ему самому было не по себе), но желание сохранить лицо было сильнее страха. Если бы старший помощник промолчал, или пуще того — принял их предложение, им бы пришлось остаться, но так как пользы от них было, как с козла молока, Денис пришел им на помощь и распорядился:
— Уходите, будете мешать, — после чего депутат и сын, скрывая облегчение, направились на выход.
Оставшись в одиночестве, старший помощник снял футболку и джинсы, а шкиру, наоборот — полностью, включая капюшон, натянул, но пока не активировал. После этого снарядил картриджами четыре шокера, из пяти имевшихся в наличии, и открыл «бидон». Шкира была надета, «Черные когти» ждали своего часа в карманах, серебряная емкость ожидала свой груз, четыре шокера лежали на полу у ног Дениса, серебряный топор он сжимал в правой руке, а «Taser» без картриджа в левой — всё было готово к приему гостей из преисподней.
План Дениса, если конечно это можно было назвать планом — сам он к такому термину в отношении своей задумки относился в высшей степени скептически, заключался в следующем: после своего появления в подвале, «чертово колесо» начинало крутиться не сразу — между моментом его физического воплощения в нашем мире и моментом начала вращения существовал определенный временной люфт, его-то старший помощник и собирался использовать.