Все начиналось штатно, как в прошлый раз: замерцал свет, через некоторое время электричество окончательно вырубилось и подвал погрузился в темноту, а потом включилось тусклое аварийное освещение. Колесо оказалось ровнехонько там, где и ожидалось — в черном пятне. Ну, что ж, как сказал, правда по другому поводу Поэт: «Пора, мой друг, пора!»
Денис активировал шкиру и вышел в кадат. Резкий прыжок — его исходная позиция находилась в паре метров от «чертова колеса», и штекер воткнулся в трухлявый обод колеса. Точнее говоря — казавшийся трухлявым, потому что электроды не вонзились в траченную временем древесину, а лишь коснулись ее. Колесо, несмотря на вид: изъеденное временем дерево и проржавевший обод, оказалось гораздо прочнее, чем могло показаться. Дав шокеру проработать несколько секунд, старший помощник отбросил его в сторону, схватился за топор двумя руками, и изо всех сил нанес удар по ступице.
Остро отточенное лезвие из сплава, гораздо более прочного, чем сталь, не оставило на трухлявой деревяшке ни малейшего следа, а отдача была такая, словно Денис рубанул по камню — топор чуть не вывернуло у него из рук, а на самом лезвии осталась внушительная зазубрина. Старший помощник замахнулся снова и в этот момент предполагаемый порядок действий со стороны «чертова колеса» был нарушен. Денис рассчитывал, что, как в прошлый раз, колесо начнет вращаться и из твердого состояния перейдет в газообразное и у него будет достаточно времени, чтобы решить проблему хотя бы на уровне сражения, если не удастся победить в войне. Так вот — отнюдь.
Видимо, «чертову колесу» сильно не понравилось, как с ним обращаются, и его реакция не заставила себя ждать. У каждого боксера есть план на бой, но только до первого пропущенного удара и старший помощник этот удар пропустил, причем на первой же секунде первого раунда. С этого момента план «А» пошел под откос. Из ступицы вырвался… как бы получше охарактеризовать этот феномен? Луч? — не совсем так, луч это что-то нематериальное. Столб? — тоже не совсем подходящий термин, потому что столб это что-то сугубо материальное, а то, что ударило из середины ступицы в грудь Денису походило и на то и на другое одновременно. Это был светящийся уже привычным зеленовато-гнилушечным цветом столб света, диаметром сантиметров пятнадцать, прямой, как лазерный луч.
Почему же нельзя, задастся вопросом читатель, считать это диво дивное и чудо чудное обычным световым лучом? Зачем усложнять? А вот зачем — луч света, пусть даже вырвавшийся из мощного лазера мог бы прожечь в старшем помощнике дырку (теоретически), но никак не смог бы отшвырнуть его с такой силой, что он, пролетев метров семь-восемь, так приложится о бетонную стену подвала, что на краткий миг потеряет сознание! И как бы ни был краток этот миг, но за время короткого беспамятства, Денис лишился еще и топора, выпавшего из его ослабевших рук.
Тогда это не луч, а просто светящийся столб, скажет все тот же читатель и снова будет не совсем прав. Если бы это был вполне себе материальный столб, то пришедший в себя Денис смог бы нанести ему какой-либо урон «Черными когтями», которые он сумел извлечь из карманов шкиры, но так ведь нет! — когти проходили через этот столб-луч, или же луч-столб — пусть каждый выберет термин, наиболее близкий ему по звучанию, как будто эта чудовищная ложноножка «чертова колеса» была сделана из подсвеченного дыма, не нося ей ни малейшего вреда, в то время как, окаянный отросток воздействовал на старшего помощника вполне себе материально!
Шваркнув Дениса о стену, столб-луч трансформировался в нечто, подобное кальмару — зазмеился многочисленными щупальцами, которые и оплели старшего помощника и стали подтаскивать к «чертовому колесу». За несколько мгновений, прошедших с того момента, как Денис пришел в себя после удара о стену и до того, как он полностью потерял подвижность, спеленатый щупальцами, как младенец в колыбели, он сумел несколько раз рубануть «Черными когтями» по этому порождению преисподней, но, как было отмечено выше, с тем же успехом можно было сражаться с дымом. Ситуация стала напоминать ночной кошмар, когда тебе снятся враги на которых не действует твое оружие, в то время, как их против тебя вполне себе боеспособно.