— Денис, ну придумай что-нибудь, — наивно хлопая глазками, что безотказно действовало на знакомых, да и на незнакомых, самцов, попросила Марина.
«Ты же мужчина! — мысленно закончил фразу и мысленно же скривился старший помощник. У него такие фокусы кроме раздражения ничего не вызывали. — Старею… — с грустью подумал он. — Раньше бы подорвался, как ошпаренный, а теперь противно. Ладно, — вздохнул он, — мы в ответе за тех, кого приручили. Попробуем включить административный ресурс — у нас платиновая карта, или где! — пусть столик из кухни вынесут, или еще что придумают».
Однако, предпринять что-либо Денис не успел — инициативу взял на себя депутатский сынок, чем сильно Дениса обрадовал — заниматься всей этой канителью с обустройством ужина ему было влом. Привык, понимаешь, чувствовать себя Князем Великого Дома «Полярный Медведь» — тому стоило мизинцем пошевелить, как все было сделано в наилучшем виде — не извольте-с беспокоиться-с! а тут напрягаться надо — ну, к черту!
— Ниночка! — обратился Михаил к официантке с широкой, располагающей улыбкой.
«Тренируется перед предвыборной компанией, — ухмыльнулся про себя старший помощник. — Хочет по стопам папаши пойти!»
«Ни фига, — не согласился внутренний голос. — Дума в третьем чтении приняла закон, что депутатские мандаты теперь передаются по наследству. Так что ему без надобности с электоратом заигрывать — по любому в Охотный Ряд попадет. Просто человек хороший, вот с плебсом и не чинится!» — сделал свой вывод внутренний голос.
«А вот и нет! Неправда ваша, барин, — старший помощник стоял на защите своей позиции непоколебимо, как наши под Сталинградом. — Закон о наследственных мандатах еще не принят — перенесли на весеннюю сессию. А приняли закон о людях!»
«О людях стали заботиться!? — не поверил голос. — Не о нефтяниках, не о страховщиках, не о банкирах с олигархами? Точно знаешь?»
«Точно. Сначала о земле позаботились — чтобы в частную собственность. Теперь о людях — крепостные нужны».
«А-а-а… в этом смысле. Тогда — верю. Но, про мандаты я точно знаю!» — голос был не менее непоколебим, чем его владелец.
«Ну-у… может быть…» — не стал спорить с голосом Денис. Тот лучше разбирался в политике, причем, как внутренней, так и внешней, а самому старшему помощнику все это было параллельно, а про крепостных он узнал случайно — в Интернете наткнулся.
— Ниночка! И что решительно ничего нельзя сделать?
— Боюсь, что нет, — девушка была реально расстроена. — У нас есть три банкетных зала: Лазурный, Серебряный и Золотой, — она кивнула в сторону трех задрапированных тяжелыми портьерами дверей, — но два заказаны, а третий — это личный зал Луарсаба Мзевинариевича, — вздохнула Нина, — только для его гостей.
— Отлично! — обрадовался Михаил. — Тебе не трудно будет позвать вашего администратора? — Когда официантка упорхнула, он победно оглядел девушек — мол знай наших! Сейчас договоримся! Наградой ему стали их улыбки разной степени восторженности. Денис, чтобы не выделяться, тоже вежливо улыбнулся.
Администратором оказался солидный мужчина средних лет с бейджиком, где было написано, что зовут его Берая Леван Ираклиевич.
«Блин, — подумал старший помощник, — с такой фамилией надо работать генеральным комиссаром госбезопасности, а не администратором в ресторане!»
«Мельчает народ!» — поддержал его внутренний голос.
Метрдотель с выжидательной улыбкой уставился на молодых людей и Миша начал его охмурять:
— Леван Ираклиевич! — на его губах появилась улыбка не менее радостная, чем у папаши из индийского фильма, опознавшем по фамильной родинке в форме эмблемы партии «Индийский национальный конгресс», сына, потерянного сорок лет назад на овощном базаре в Мадрасе. — Как бы нам разместиться в свободном банкетном зале? — И видя, что администратор не выражает особой готовности к сотрудничеству, прибавил: — Наша благодарность не будет иметь границ, в пределах разумного, в твердой валюте! — что понравилось Денису, ибо указывало, во-первых, на наличие у младшего Семилапого чувства юмора, а во-вторых, на знакомство с творчеством мэтров, уже неизвестных большинству современных молодых людей, что было весьма прискорбно. Мэтры такого забвения не заслуживали.
— Боюсь, молодые люди, — вздохнул Леван, — что никак. Мне очень жаль, — совершенно искренне прибавил он. И его можно было понять — кому охота терять безграничную благодарность? Тем более выраженную в конвертируемой валюте.
— А почему? — сделал большие глаза Миша.
— Два банкетных зала зарезервированы, — Леван повторил уже всем известную информацию, — а «Золотой», — он кивнул сторону центральной портьеры, — только по личному приказу Луарсаба Мзевинариевича.