Торжествующий вой был ему ответом, а братки начали седеть на глазах. Зрелище это было столь необычным, что старший помощник, забыв, что на нем шкира, попытался протереть глаза. Разумеется, безуспешно. В данной ситуации, его пытливый ум не мог не задаться вопросом: «Почему на меня этот вой не действует? Потому, что я в кадате и в шкире, или же потому, что я Хозяин пса?». Внутренний голос, хорошо знавший своего владельца, отреагировал мгновенно:
«Не надо Славик, чё-т я очкую!»
«Да узбагойся, лошара! Я сто раз так делал!» — попытался рассеять его тревогу Денис.
«Вот именно!» — стоял на своем внутренний голос, но старший помощник уже принял решение.
Для начала Денис вышел из кадата и ничего в его ощущениях не изменилось — страшно ему не стало. Приободренный старший помощник отключил шкиру — появился страх, но такой… как бы поточнее выразиться… — неконкретный, как при виде змеи переползающей через лесную тропинку в нескольких шагах от тебя — неприятно, противно, немного страшно, но в меру. И тогда старший помощник решительно сдернул капюшон. Как выяснилось — зря. Волна ужаса немедленно парализовала его. Не было никакой возможности не только пошевелится — все мышцы как будто одеревенели, но казалось, что окаменели и застыли даже мысли и только ужас, с каждым мгновением, проникал все глубже в душу. Сколько длилось это состояние сказать точно Денис не мог, а вывел из него старшего помощника внутренний голос, монотонно, словно объявление воздушной тревоги, повторявший:
«Выйди в кадат, придурок!»
«Выйди в кадат, придурок!»
«Выйди в кадат, придурок!»
…
«Выйди в кадат, придурок!»
Неизвестно, сколько раз голосу пришлось это повторить, но на какой-то итерации Денис среагировал и сделал то, что ему было велено, а затем натянул капюшон обратно и активировал шкиру. Придя в себя, старший помощник огляделся — вокруг стояла застывшая толпа бывших братков, пускающих сопли, слюни и другие технологические жидкости и, что самое главное, без малейшего проблеска мысли в глазах.
— Заканчивай! — приказал старший помощник.
Вой мгновенно оборвался, а на месте инфернального пса появился улыбающийся «дедушка».
Перед тем, как уехать, Денис закопал яму, где неизвестно сколько времени было захоронено вместилище его нового союзника. Старший помощник работал не торопясь, тщательно заметая следы. Для чего он это делал, четкого ответа у него не было, просто чувствовал, что надо. А раз интуиция говорит, что надо — значит надо! Денис никуда не торопился, будучи совершенно уверен, что больше никто, этой ночью, у заброшенной церкви не появится. А даже если и появится, то что? Какие вопросы могут возникнуть к Денису? Откуда он знает, почему несколько молодых людей сидят вокруг своих машин на земле и пускают слюни? Или бродят вокруг них, сталкиваясь через каждые пару шагов, словно слепые. Может наркоманы. Может хиппи какие, или сатанисты — черт их разберет. Может обряд у них такой. Он к ним и не подходил — боялся, мало ли что от таких типов можно ждать.
Денис полагал маловероятным, что по событиям сегодняшней ночи будет проведено полноценное следствие, с целью выяснения истинных причин внезапного помешательства группы братков, но так как, под руководством мудрого руководителя, он привык работать тщательно и не оставлять ничего на волю случая, он предпринял дополнительные действия по пусканию следствия по ложному следу, ведущему в никуда.
Точнее говоря, он попытался максимально затруднить гипотетическим следователям составить истинную картину произошедшего. С этой целью, закопав яму, старший помощник даже подтащил и водрузил над местом раскопа ближайший могильный камень, валявшийся на земле. Было очевидно, что надгробие и так находилось не на своем изначальном месте над чей-то могилой, потому что никакого холмика, да что там холмика! — тени намека на холмик под ним не было, но Денис все равно попросил у мертвых прощения. Почему-то он был уверен, что так будет правильно. Закончив заметать следы, он убрал в багажник лопату и вместилище мертвого шамана и тронулся в обратный путь.
— Слушай, а сколько тебе лет? — поинтересовался старший помощник у призрачного Байгола, восседавшего рядом с ним на переднем сидении и азартно, крутящего головой. Старому хрычу все было интересно.
«Я родился в начале четвертого круга огня и зайца,» — начал «дедушка», а Денис от неожиданности поперхнулся.
— Кого позвать? — прокашлявшись, старший помощник встречно хотел поставить в тупик зарвавшегося татаро-монгола, но, тот, как ни в чем не бывало, продолжал гнуть свою линию: