«Чего так долго ждали, спрашивается? — проворчал голос. — Раньше не могли? Или хотели, чтобы мы здесь по ночам околачивались? Уроды!»
«Может присматривались, — выдвинул альтернативу Денис. — А может полнолуния ждали».
«Может быть…» — согласился голос после некоторого раздумья.
«Ну что ж, по логике жанра, убедившись, что я один и опасности не представляю, меня должны отвести в разбойничье логово и там сделать предложение от которого я не смогу отказаться!» — сделал вывод Денис.
«Похоже…» — не стал спорит голос.
Старший помощник вышел в кадат, включил «колдовское» зрение и посмотрел наверх. На верхушке недостойного выродка сидела то ли большая сова, то ли маленький филин — Денис не был крупным специалистом в орнитологии и сказать точно затруднялся. Впрочем, и хрен-то с ним — птица и птица.
— Веди! — крикнул пернатому посланнику старший помощник. — Я готов!
Было похоже на то, что птица прекрасно поняла сказанное. Она немедленно снялась с места, отлетела метров на пятьдесят, уселась на какое-то дерево и пару раз ухнула, привлекая внимание Дениса. В принципе, это было лишним, потому что старший помощник без особого труда отследил ее полет, но филин/сова об этом-то не знал, вот и каркал… в смысле — ухал.
«То ли выпь захохотала, то ли филин заикал. На душе тоскливо стало у Ивана-дурака, — немедленно припомнилось старшему помощнику. Он вздохнул, потому что следующие строки очень точно отражали предстоящее ему действо: — И началися его подвиги напрасные, с Баб-Ягами никчемушная борьба Тоже ведь она по-своему несчастная, эта самая лесная голытьба».
Денис натянул капюшон, активировал шкиру и приказал запомнить путь. Появилось у него ощущение, что поведут его не по кратчайшей линии между двумя точками, а кругалями. Откуда возникло такое чувство было непонятно, но оно возникло и игнорировать его старший помощник поостерегся, а с другой стороны — зачем игнорировать, если можно без труда не игнорировать? — слава Богу инструмент есть. Так оно и получилось, с путем. Вел его филин/сова очень даже извилистой дорогой — иногда даже назад возвращался! Чем это было вызвано сказать было трудно — то ли тем, что невидимая глазу тропа реально пролегала по болоту, то ли следы путал — иди знай. Впрочем, Денису это было параллельно — шкира все запоминала. А вот сам бы он, скорее всего, заплутал.
Долго ли, коротко ли, сказка сказывается, да не скоро дело делается! — в справедливости этого утверждения старший помощник убедился на собственном опыте — птица по болоту поводила его изрядно — больше часа! А в том, что это было именно болото, Денис убедился сделав шаг в сторону — тут же увяз по колено. Больше не экспериментировал — шел строго по пеленгу. Шел-шел и пришел. Привел филин/сова старшего помощника на небольшую круглую полянку в самом сердце Лосиного Острова. Чаща кругом, бурелом — тайга, одним словом, не знал бы, что кругом Москва, в жисть бы не поверил.
Посередине поляны — здоровенный пень, размером с круглый стол, на пне свернулась кольцами не менее здоровенная черная гадюка, метра три длиной и толщиной с мужскую руку и все это великолепие освещено, будто театральным прожектором, полной луной! Красота! В смысле — красота, если мизансцена для какого триллера, или фильма ужасов, а так-то — для нормального человека, очень даже зябко. Но, старший помощник к нормальным людям, в смысле — гражданским обывателям, давно уже не относился, поэтому особым, да что там особым — никаким трепетом не проникся. Опять же был в активированной шкире, а это несколько добавляет уверенности в себе. В принципе, если разобраться, ничего особо страшного не присутствовало. Ну ночь, ну чаща, ну бурелом, ну луна, ну гадюка — ничего из ряда вон, казалось бы. Однако была одна деталь в этой картине, превращавшая ее из произведения соцреализма в сюр. Этой деталью была золотая корона на голове змеи.
«Однако, в шкире общения не получится» — вздохнул про себя Денис, отключая свой суперкомбез и откидывая капюшон. В тот же миг, вместо толстой змеи на троне, в который обратился пень, оказалась, стройная красивая брюнетка с золотой короной, венчавшей ее длинные распущенные волосы. Красавица полулежала на троне и была одета в глухое зеленое платье, укрывающее ее с головы до пят. Если присмотреться, то начинало казаться, что платье сделано из изумрудных чешуек, сверкающих в лунном свете.
«Что и неудивительно…» — рассудительно констатировал внутренний голос.
«Чего, блядь, неудивительно!? — изумился старший помощник. — Это же, блядь, какие-то русские народные сказки, блядь! — После чего, неизвестно с какого перепугу, добавил: — Руссо туристо, облико морале! Ферштейн!?»