К тому же, оставшись один, без любимого руководителя, Денис стал гораздо более осмотрительным. До настоящей паранойи было, конечно же, далеко, но определенная подозрительность присутствовала. Очень этому способствует осознание, что помочь тебе, в случае чего, некому. На генерала и его подручных, старший помощник особо не рассчитывал, полагая (справедливо, или нет — другое дело), что там, где он не справится с ситуацией сам, вряд ли ему кто поможет.
Дорога до памятника, где была назначена встреча, заняла пять минут и в распоряжении старшего помощника осталось еще полчаса до назначенного срока. Он решил далеко не уходить, а побродить неподалеку, разглядывая витрины многочисленных магазинчиков. Ничто не привлекало внимания Дениса, пока он не наткнулся на небольшой антикварный магазин. Что заставило его зайти внутрь он не знал, но что-то заставило. К нему тут же подскочил вертлявый молодой человек — явно не хозяин, старшему помощнику почему-то пришло в голову слово «приказчик».
— Интересуетесь чем-либо конкретным? — с намертво приклеенной улыбкой поинтересовался менеджер мелкого звена.
— Скорее нет, чем да… — протянул старший помощник. — Но, может, чего и глянется. — С этими словами он неторопливо двинулся вглубь торгового зала, снисходительно разглядывать всякую хрень, разложенную не стеллажах. Приказчик держался сзади метрах в полутора, как приклеенный.
«Приглядывает, чтобы я не спер чего…» — мысленно ухмыльнулся Денис.
«И я его понимаю, — поддержал приказчика внутренний голос. — Вид у тебя подозрительный. Не внушаешь доверия!»
«Исправлюсь! — пообещал голосу Денис. — Потом. Если ты захочешь».
Старший помощник уже развернулся, чтобы идти на выход, когда взгляд его что-то царапнуло. Всмотревшись, он понял зачем зашел в антикварную лавку — этим предметом была небольшая то ли шкатулка, то ли пенал, то ли портсигар из какого-то желтого металла — явно не золото, а медь, или бронза. На глаз эта штуковина идеально подходила как вместилище для вместилища Байгола — такая вот игра слов. Но, демонстрировать интерес явно — значит взвинчивать цену, это Денис знал хорошо, поэтому, для начала, он приценился к фарфоровой статуэтке пастушки с овечкой.
— Сто семьдесят пять тысяч, — с любезной улыбкой озвучил цену приказчик. — Мейсен! — добавил он, объясняя этим откуда взялась такая цена.
Врет, почувствовал старший помощник. На глазах изумленного менеджера он вытащил ноут и набрал в «Знайке» запрос: «Цена на Мейсенский фарфор». Результат он продемонстрировал приказчику — цены начинались где-то с трехсот тысяч, если не брать в расчет всякую ерунду, вроде «Морского льва», за которую просили сто тридцать тысяч. А статуэтки типа той, к которой приценился Денис стоили не менее шестисот тысяч.
— Себе в убыток торгуешь? — нехорошо прищурился старший помощник и приказчик занервничал. Приклеенная улыбка сползла с его лица, он облизал вмиг пересохшие губы и бросил тревожный взгляд на вмиг подобравшегося охранника, безучастно сидевшего до этого на высоком трехногом табурете. — Да торгуй-торгуй, — ухмыльнулся Денис, — мне без разницы. А эта хрень сколько стоит? — кивнул он настоящий предмет своего интереса.
— Пятьдесят тысяч! — не растерялся приказчик.
— Сколько-сколько? Полкило, или весь мешок? — рассмеялся старший помощник. — Небось на свалке нашел? — продолжил наступление Денис. — Даю настоящую цену — две тысячи!
— Сколько!?! — в свою очередь опешил продавец. — Да один металл больше стоит!
— Да какой там металл — латунь, небось, — показал себя знатным металлургом старший помощник. — Так он вообще ничего не стоит!
— Какая латунь!?! — возопил приказчик и начался торг.
Через десять минут Денис заплатил за шкатулку двенадцать тысяч и вышел из магазина. Пришла пора подходить к памятнику. Старший помощник почувствовал даже некоторое… как бы поточнее выразиться — волнение?.. Нет. Волнение бывает у юношей бледных со взором горящим, когда им удается снять девушку, которая, фигурально выражаясь, им не по зубам — или слишком красивая, или слишком богатая, короче говоря, что-то в том плане, что не по Сеньке шапка. В таком случае бедный юноша мается: придет — не придет, и страдает от самых ужасных предчувствий.
Денис же искренне полагал, что любой знак внимания, оказанный им! — красной Пчелой и Князем Великого Дома «Полярный Медведь», любой девушке, живущей между северным и южным полюсами Земли, является для нее драгоценным даром и подарком богов, и должен цениться соответственно. Поэтому, разумеется, ни о каком волнении «придет — не придет» и речи не шло, а было что-то вроде слегка щемящей ностальгии по далекой юности, когда это волнение имело место быть. Давненько старший помощник не ходил на свидания, вот осенним ветром и навеяло.