— Если она умрет, я тебя убью, — бесцветным, безэмоциональным голосом пообещал старший помощник и рыжая сразу же поверила, что именно так все и будет. — Быстро лечи! — приказал Денис, бросив взгляд на бессильно опустившую голову Полину.
— Н-но… я не умею…. — испугалась Юля.
— То есть, — Денис взял рыжую за грудки, подтянул и бешенным взглядом уставился в ее объятые страхом глаза, — убивать ты уже умеешь, а лечить нет?!
— Я… я… — губы Юли дрожали, а глаза, недавно метавшие грозные молнии, наполнились слезами. — Я не специально.
— Мне уже лучше, — послышался тихий голос с водительского сидения.
Денис бросил взгляд на Полину. Девушка была еще бледная, но на покойника уже не походила.
— Давай воздухом подышим, — предложил старший помощник.
— Давай… — тихим эхом откликнулась девушка.
Прохладный ночной воздух сделал свое дело и через десять минут Полина пришла в себя окончательно, а старший помощник сделал свое — утопил «левые» мобильники в каком-то мутном водоеме, то ли в болоте, то ли в маленьком озерце, то ли в большой луже- в темноте особо не разберешь. Аккумуляторы бросил в воду отдельно, а симки предварительно сломал.
«Береженого Бог бережет, сказала монашка, надевая на свечку презерватив!» — ухмыльнулся внутренний голос.
Старший помощник его веселья не разделял:
«Неприятностей и так выше крыши. Лучше перебдеть!»
«Согласен, — не стал упрямиться голос. — Это я так — для прикола. Тебя повеселить!»
«Спасибо».
— Может я за руль сяду? — старший помощник внимательно посмотрел Полине в глаза, но та лишь покачала головой и Денис ее прекрасно понимал — сидеть сзади, рядом с рыжей ведьмой, удовольствие ниже среднего.
Когда старший помощник уселся на свое место, рыжая, смотревшая до этого в пол, подняла на него горящие яростью глаза.
… отпилась с-сука…
— Я тебя ненавижу! — прошипела она.
— Слушай, — хмыкнул Денис. — Я тебе сказал, что ты была дойной коровой, — глаза рыжей засветились от бешенства, а по волосам будто прошелся порыв ветра, как в каком-то фильме ужасов, но старший помощник только ухмыльнулся — уж таких-то штучек он навидался не дай Бог каждому. — Так это не совсем так. Хотя… коровой — обязательно, — он широко осклабился, глядя как начинающая ведьма пытается его напугать. — Тебя доили, как буренку, — бесстрастно продолжил он, — а ты обожала доярку, но это еще не все. Ты была еще и крысой. Пасюком. — Денис издевательски улыбнулся: — Крысой, которой вживили в мозг электрод, стимулирующий центр удовольствия. Она нажимает на педальку, пока не сдохнет от наслаждения. А я вытащил у крысы электрод из башки и выпустил ее из вольера на волю. Вот крыса и бесится. Так?
— Я тебя не просила! — выкрикнула ему в лицо Юля. — Может я хотела сдохнуть от наслаждения! Твое какое дело!?!
— Так возвращайся, — пожал плечами старший помощник. — В чем проблема? Из тебя теперь можно больше выкачивать молока. Ты теперь, — ухмыльнулся Денис, — чемпион породы! Примут с распростертыми объятиями. — Рыжая яростно сверкнула глазами, но промолчала. — Поехали, — обратился старший помощник к Полине, которая, как завороженная наблюдала за этим диалогом.
«А рыжая-то права, — вылез внутренний голос. — Она тебя действительно не просила!»
«И что теперь?! — огрызнулся Денис. — Рассказать, как меня нагнули? Чтобы она действительно Полину уморила!?!»
«Да нет. Я так…»
«Вот и помалкивай! Справедливый ты наш!»
Так что и на обратном пути отдохнуть старшему помощнику не удалось. Юлю высадили у ее дома — отвезти к Герману она не просила, а Денис с Полиной не предложили. Старший помощник рассуждал, что они не такси — развозить блядей к их хахалям. Кому надо — самоходом! Он для надежности проводил ее до парадной, где за дальнейшую судьбу рыжей можно было не беспокоиться — там консьерж, видеокамеры на каждом углу — до квартиры доберется.
На прощание молодые люди ничего друг другу не сказали — расстались молча, да оно и к лучшему — чего здесь говорить? С Полиной, которая довезла Дениса до привычного места — в двух кварталах от его дома, они так же распростились не говоря ни слова.
От всей этой истории в душе старшего помощника воцарилось какое-то мерзкое послевкусие. Как будто шел себе, никого не трогал, примус починял и вдруг р-раз! — в собачье дерьмо вляпался. Теперь долго ботинок придется отчищать и об поребрик, и об асфальт, и об черта лысого, да вот ботинок прежним уже ни за что не станет — будет пованивать, разве что это кроссовок и его можно будет в стиралке простирнуть. Видеть людей (даже красивых девушек!), связанных с этим делом, Денису было неприятно, а сам себе он и вовсе был противен.