— А ты, оказывается, жаден, Парамон… — хмыкнул Шэф, лениво потягивая божественный нектар.
— В смысле? — поднял бровь Денис.
— В прямом, — пожал плечами командор. — Договаривались на десять тысяч зелени, а ты раскрутил бедного Луарсаба на тридцатку евро…
— А нефиг было в меня из пистолета палить!
— Так это же не он, а охранник, — удивился Шэф. — Луарсаб-то здесь причем?
— Луарсаб причем? — зло ощерился старший помощник. — У одного моего знакомого поговорка была: Скажи мне кто твой друг, и я пошлю тебя на хуй! Не умеешь дрессировать персонал — будешь платить!
— А-а-а… Так ты за справедливость…
— Именно! — отрезал Денис.
И словно бы услышав о чем идет речь, а может действительно услышав («Аргус» позволял), к столику, через пару минут, подошла Полина. Теперь, перед компаньонами вместо белокурой… в смысле — платиновой бестии, предстала Золушка, скромная и застенчивая, как бухгалтерша в начале корпоратива. А еще она напоминала деревенских девушек на танцах, только те от смущения теребили в руках платочки, а Полина — конверт.
Ее скромность и нерешительность объяснялись тем обстоятельством, что она не знала, какое наказание грозит ей за обман. Она-то приглашала молодых людей на дегустацию коньяка и приятное знакомство с управляющим «Черепахой», твердо зная, что вместо накрытого стола их будет ждать Крысобой, то есть — заведомо заманивала на заклание — если называть вещи своими именами. И не ее заслуга, что молодые люди не пострадали — просто жертвенные барашки оказались волками в овечьих шкурах.
Но больше всего ее пугало то, что она узнала в «старом» Шэфе «молодого человека», которого видела за столом, вследствие чего решила, что он оборотень. Современный кинематограф с его любовными историями с вампирами и оборотнями разлагающе действует на неокрепшие девичьи умы… впрочем, на окрепшие тоже. Все эти страхи и соображения были написано на ее лице большими буквами.
— Луарсаб Мзевинариевич просит принять его извинения, — тихо произнесла Полина и положила конверт на край стола.
«Вот же ж сука, — подумал Денис. — Девку прислал, вместо холуя какого-нибудь. Типа — попользуйтесь, если желаете. Дополнительный бонус от администрации!»
«А что? Девица вполне себе. Очень даже ничего…» — оценивающе протянул внутренний голос.
«Да ты что! — разозлился Денис. — Мало что ли баб, которые в койку прыгнут добровольно и с песнями! Не хватало еще служебным положением пользоваться! Извращенец!»
«Ну… — тебе решать. Хозяин — барин!»
А вот тут, честно говоря, старший помощник был неправ. Очень даже неправ. Какого такого холуя мог прислать управляющий «Черепахой»? Крысобоя? Ну, разве только для того, чтобы отвадить завсегдатаев от клуба. Увидев такое чудище, обладатели клубных карт торжественно бы их сожгли и поклялись страшной клятвой, что нога их никогда не переступит порог вертепа, где встречаются подобные монстры. Использование Крысобоя для деликатных поручений внутри «Черепахи» — прямой путь к снижению дохода от клуба до нуля и, как следствие потери места управляющего.
Идем дальше. Бешенный. Его теоретически можно было бы использовать для подобной миссии, но Бешенный находился в состоянии не позволяющем его использовать ни для чего иного, кроме оказания интенсивной медицинской помощи. А больше холуев у Луарсаба и не было. «Торпеды» не в счет — они люди Вахтанга и не надо впутывать их в это дело — и так много лишнего увидели, наверняка все своему боссу доложат, но тут уж ничего не попишешь — так карты легли. Конечно, можно было бы самому отнести конверт, но это было бы совсем уже невместно.
Конечно, если бы шеф приказал, чтобы он сам принес, тогда другое дело — пришлось бы идти. Но, такого распоряжения не было, значит остается один единственный доверенный человечек — Полина. Ничего, труд небольшой — конверт не тяжелый. А если эти… — Луарсаб даже мысленно не называл Шэфа и Дениса никакими бранными словами — опасался, мало ли что… Если молодой умеет от пуль уворачиваться, а шефа сам Давид ставит выше себя, то думать от таких людях надо прилично, иди знай чего они умеют… Да и с другой стороны, от Полины не убудет ежели чего — чай не впервой. А он ей премию выпишет, когда все закончится. Так что, повторимся, неправ был старший помощник, огульно осуждая Луарсаба Мзевинариевича.
— Присаживайся, — улыбнулся командор и девушка робко уселась на краешек стула. И куда только девались грация и высокомерие светской львицы — была она напряженная и затравленная, как будто готовилась вскочить в любой момент и задать стрекача.