"Уважают суки!" — самодовольно подумал Денис, но внутренний голос был настроен скептически:
"Странно это…"
"Забей!" — посоветовал ему старший помощник, нажимая кнопку домофона.
Когда Марина открыла дверь, она отшатнулась от Дениса, как Семилапые, гаец и гопники.
"Тенденция однако…" — подумал Денис, не задерживаясь двигаясь к кухне, откуда доносились восхитительные запахи жаренного мяса.
"А я о чем! — сварливо отозвался голос. — Нечисто что-то! А ты уважают-уважают… — передразнил он хозяина. — Хрен там!"
Истина открылась в следующее мгновение, когда старший помощник бросил машинальный взгляд в зеркало. Оттуда на него смотрело существо с кожей серой, как шкура слона… — ну, может немного белее, и красными, как у вампира глазами.
"Пиздец!" — Денис был ошеломлен.
"Уважают, блин! — невесело ухмыльнулся голос. — Как бы охоту на зомби не устроили!"
"Не сцы — отобьемся! — успокоил его старший помощник. — Дай только поесть!"
Первые пять антрекотов, по ощущениям Дениса, не достигли даже стенок желудка — рассосались по дороге, и только шестой и последний, попал куда надо и создал приятную тяжесть в животе. В то время, пока старший помощник насыщался, Марина, вооружившись шваброй, испуганно выглядывала в кухню из-за приоткрытой двери. Но, видимо цвет лица и глаз Дениса вернулись к исходному состоянию, потому что под конец трапезы она на кухню все-таки проскользнула, хотя швабру и не бросила.
— Что это было?! — с открытом вызовом и тщетно скрываемым страхом вопросила она, грозно сверкнув очами.
— Налей чаю, пожалуйста, — попросил старший помощник, устало откидываясь на спинку стула. Пошел откат — он почувствовал насколько устал и измочален. — Спасибо тебе большое, — продолжил он, размешивая сахар. — Ты меня очень выручила. Извини, что напугал. Сейчас попью чаю и уйду.
— С чего бы это!? — подбоченилась девушка. — Явился труп — трупом, а как в себя пришел, так уйду! Ни фига! Доедай и спать!
— А в душ?
— Не надо. Доедай и пойдем спать!
"Помнишь фильм "Один дома"?" — поинтересовался внутренний голос.
"Помню".
"А помнишь, там были "мокрые бандиты"?"
"Помню".
"Ты будешь — вонючий соблазнитель!" — ухмыльнулся голос.
"Сука".
Проснувшись, старший помощник, прежде всего, занялся самотестированием. К его удивлению, а еще больше — к счастью, у него ничего не болело, и удовольствие, испытываемое Денисом от этого обстоятельства, было велико до чрезвычайности. У него, к несчастию, было с чем сравнивать: и прошедшая ночь, да и раньше… Кстати говоря, к несчастью, или к счастью — сложный вопрос, если говорить о сравнении. Молодой человек, или девушка не испытавшие в своей жизни настоящей боли — боли не от разболевшегося зуба, разбитой коленки, или же расцарапанной руки, не могут оценить наслаждения от того, что у них ничего не болит и воспринимают это состояние, как данность, в то время, как человек опытный, успевший хлебнуть лиха на своем веку, радуется такому положению дел, как ребенок. Так что, как бы парадоксально это ни звучало, а стоит хотя бы раз в жизни испытать настоящую боль — чтобы было с чем сравнивать. Тут главное не переборщить.
Хорошего настроения старшему помощнику добавляло то обстоятельство, что его пробуждение было не только безболезненным, но и весьма приятным — таким, каким оно и должно быть у каждого хорошего человека. Его рука покоилась на упругой девичьей груди и грудь была того замечательного размера, который точно помещается в ладонь — ни больше, ни меньше, а к паху прижималась не менее очаровательная, круглая попка, в то время, как член старшего помощника, словно арбалетный болт на своем ложе, уютно угнездился в ложбинке между ягодицами девушки.
Есть старый анекдот: Приходит полицейский под утро домой: весь в губной помаде, нетрезвый, из кармана торчит лифчик. Жена с удивлением спрашивает:
— Дорогой, ты где был?
— Милая, всю ночь в засаде сидел…
Тут тёща выглядывает из кухни:
— Ну и как засадил?
Так вот, Денис — засадил прекрасно! Марина сначала что-то непонятное буркнула — видимо еще не проснулась, но через несколько секунд начала принимать самое активное участие в процессе. К сожалению, даже это восхитительное занятие не выветрило из ее головы тревожных воспоминаний. Когда молодые люди потом завтракали, девушка осторожно спросила: