Всё буянят, всё расплёскивают удаль.
Ну а я уже не буду — занавесочку спалил -
И то вспомню, то забуду, как за птичками ходил.
"Точно… спалил я занавесочку… — меланхолично размышлял старший помощник. — Трахаться могу, а любить вряд ли…"
"А Айшат?" — вкрадчиво поинтересовался внутренний голос.
"Наверно нет, — честно признался Денис. Врать самому себе смысла не было. — За все дни, вспомнил один раз, да и то не потому, что соскучился. Так что — нет!"
"Однако, странно, — грустно думал старший помощник, глядя на раскрасневшиеся лица Марины, Миши и Юры. — У меня кобылку из стойла уводят внаглую, а мне все равно. Нет бы рявкнуть, пугнуть "женишков", так нет желания. Никакого. А я ведь не старый еще, откуда такое безразличие? Непонятно…"
"Это у тебя от гордыни!" — внезапно огорошил его внутренний голос.
"В смысле!?" — искренне поразился Денис.
"Ты подсознательно считаешь, что если девушка променяет такой подарок судьбы, как ты, на кого-то другого, то и жалеть о такой дуре нечего. Твое подсознательное кредо: в Красной Армии штыки чай найдутся — без нее большевики обойдутся! Баб много, а ты — такой, один!"
"И ничего я такого не думаю!" — смутился и попытался оправдаться старший помощник, но голос был неумолим:
"Мне лучше знать!"
Не поверил голосу Денис, не чувствовал он в себе этой дешевой гордыни, но тоскливо ему стало и снова, как когда-то в Бакаре, в ночь перед уходом, почувствовал он себя чужим на этом празднике жизни. Вспомнилась Адель, пришло осознание, что где-то, в невообразимой дали, у него растет сын, или дочь… Совсем стало хреново старшему помощнику и лишь хорошо развитый самоконтроль позволил сохранить на лице легкую полуулыбку и не выпадать из коллектива, которому было хорошо.
"Похоже, что молодые шумные компании тебе противопоказаны, — грустно констатировал внутренний голос. — Не вписываешься…"
"Это они так разошлись еще трезвые, а что будет когда напьются?" — мысленно покачал головой старший помощник, испытывая определенную… да что там определенную — сильную зависть! — ему так развеселиться было не под силу. От грустных и бесплодных умствований Дениса отвлекло появление Полины.
Красивая и элегантная, словно океанская яхта, она мгновенно переключила на себя львиную долю мужского внимания, стерев румянец со щек Марины, Вики и Веры. Две последние были ей не конкурентки, и они прекрасно это осознавали и даже не пытались оказать какое-либо сопротивление, а вот Марина с Полиной обменялись быстрыми взглядами, подобным смертоносным ударам опытных фехтовальщиков, или же — лазерным уколам каких-нибудь фантастических комических крейсеров. Но, опытные фехтовальщики на то и опытные, чтобы уметь защищаться, а на крейсерах была зеркальная броня, отразившая лазерную атаку и обе участницы этого скоротечного сражения остались при своих.
Но, тут Полина сделал сильный ход, который должен был отдать ей стратегическую инициативу — походкой от бедра, заставившей всех представителей сильной половины человечества любоваться этим действом, она приблизилась к старшему помощнику.
— Привет! — ослепительно улыбнулась девушка и наклонившись поцеловала Дениса. Правда в щеку, но очень чувственно. Старшему помощнику понравилось, а Марине — нет. Она еще больше побледнела. Денису хотелось бы считать, что от ревности, но нельзя было исключать, что просто от злости.
— Привет! — встречно улыбнулся Денис.
— Луарсаб Мзевинариевич, — приступила Полина к официальной части, — просил тебе передать. — С этими словами она протянула корзинку с тремя бутылками, оказавшимися при внимательном рассмотрении коньяком "Сараджишвили ОС".
— Спасибо! — искренне поблагодарил секретаря управляющего "Черепахой" старший помощник. — Посидишь с нами?
— В другой раз, — вздохнула девушка. — Работы много. Пока. — Она снова поцеловала Дениса — теперь в другую щеку, и покачивая стройными бедрами направилась на выход. Все присутствующие провожали Полину глазами, пока за ней не закрылась дверь. И если женские взгляды могли прожечь лишнюю дырку в ее очаровательной попке, то мужские компенсировали эту агрессию лаской, так что результирующее воздействие было, практически, нулевым. А не исключено даже, что и положительным, потому что мужских взглядов было пять, а женских только три. Но, здесь следует учитывать еще и интенсивность, так что дать точную количественную оценку не представлялось возможным.