Но, триумф его длился недолго. Как плохой боксер, Юра открылся — стал рассказывать, с каким аппетитом поглощается после сражений любая еда, прихваченная из дома участниками — от луковиц и морковок до буженины. И тут же пропустил встречный удар от младшего Семилапого. С византийским коварством, то ли природным, то ли почерпнутым в стенах альма-матер — как ни крути, а институт международных отношений — значит пропитан духом дипломатии, сиречь — коварства, Миша мимоходом, ненавязчиво обронил:
— А я, недавно, у отца в буфете настоящие вареники с вишней попробовал. Пальчики оближешь!
— Это где твой отец работает? — заинтересовалась Марина.
Миша сделала паузу, невербально давая понять, что ему не хотелось бы об этом говорить, но так как это будет невежливо, то он вынужден ответить, как бы ни хотелось ему промолчать:
— В думе.
— Депутатом? — улыбнулась Вика, давая понять, что шутит.
— Да, — виновато кивнул Миша. Лицом он изобразил, что мол — так получилось, и что сын за отца не отвечает. На женскую часть аудитории (для мужской это не было секретом) это признание произвело эффект разорвавшейся бомбы. Примерно, как если бы на пирушке в каком-нибудь захудалом приграничном баронстве, один из присутствующих объявил, что он принц крови. А здесь так… — проездом из Жмеринки в Париж.
И снова бедный Йорик был отброшен на исходные позиции… — да что там исходные! — вражеская конница ударила в неприкрытый фланг его наступающей армии, заставив ее теряя знамена, штаны и барабаны бежать с поля боя. Ни о каком организованном отступлении и речи не было — разгром! Восхищенные взоры всех трех девушек скрестились на Михаиле. А тот — ну чистый иезуит! сумел сохранить на лице постное выражение, даже глазки победно не блеснули! Старшего помощника весь этот конный жонгляж веселил до чрезвычайности, но он тоже, по примеру депутатского сынка, сохранял на лице невозмутимое выражение. И тут Юра решил идти ва-банк и выбросил на стол свои последние козыри. Для лучшего понимания дальнейших событий, нужно описать диспозицию сложившуюся за столом. Итак, по правую руку от старшего помощника сидела Марина, по левую — Вика, а рядом с ней — Вера. И соответственно, напротив старшего помощника расположилась вся мужская часть компании.
— Пойдем потанцуем! — призывно улыбнулся Марине "поэт", поднимаясь из-за стола.
"Ну, вот это уж фиг! — решил Денис. — Это уже перебор. Кто девушку ужинает, тот ее и танцует!"
— Марина танцует только со мной, — улыбнулся старший помощник разгорячившемуся юноше.
— Уверен!? — в глазах Юрия загорелись нехорошие огоньки и он с вызовом уставился на Дениса, собираясь отстаивать свои гормональные права любыми средствами, начиная с банального мордобоя и заканчивая применением ядерного оружия.
Так же угрюмо уперлись взглядами в старшего помощника два дружка "поэта" — "спортсмен" и "умник" — они поддерживали позицию своего товарища в области свободы съема целиком и полностью, голосуя за нее обеими руками и ногами, а так же прочими, жизненно важными частями тела, а вот Миша, как человек мудрый, предусмотрительно взгляд отвел.
— Абсолютно уверен, — ухмыльнулся Денис.
Юра в ответ открыл уже было рот, чтобы послать дерзкому сопернику картель, два его друга смотрели на старшего помощника с не меньшим вызовом, но тут Денису все это надоело. Переводить точку сборки в положение "Смерть" он не стал — много чести будет для этих молокососов, а просто в его взгляде появилось немножечко Тьмы. И этого хватило — рот пылкого юноши закрылся, так и не произнеся того, что планировал сказать его владелец, и все трое отвели взгляды.
"Пиздец, сказал отец и дети положили ложки!" — озвучил свое виденье ситуации внутренний голос, а старший помощник лишь одобрительно хмыкнул.
— А мое мнение тебя не интересует? — капризно дернув плечиком, повернулась к Денису Марина.
— Нет.