Атака была проведена одновременно с трех разных направлений и была грамотной до омерзения (если оценивать ее со стороны объекта поражения). Если же смотреть со стороны нападавших, то — безукоризненной. Удары были нанесены по трем разным уровням и, повторимся — с трех сторон. Первый бандит нанес рукой резкий, без замаха, правильный каратистский удар в голову старшего помощника, второй — ногой по корпусу, а третий, тоже ногой — лоу-кик по голени. Обычный человек, даже будучи спецназовцем с медными яйцами, железной челюстью и чугунным организмом, после такого воздействия, в лучшем случае, остался бы инвалидом, а в худшем и говорить не хочется.
Но! К счастью, старший помощник обычным человеком не был. Как говорится — отнюдь! И хотя все бандитские удары пришлись именно в те точки пространства-времени, куда и намечались, да вот только нарушителя спокойствия там уже не было. В момент "ноль", когда началась атака, Денис быстрее чем полетели в него вражеские руки и ноги, отступил на шаг и оказался посередине между бойцом, атаковавшим его рукой в голову — тот оказался слева от старшего помощника, и нанесшим удар в туловище — тот теперь был справа, а пробивший лоу-кик остался прямо перед Денисом, правда не на боевой дистанции — между ними сейчас было два шага.
Резко скручивая корпус, старший помощник нанес два удара кулаками. Правой рукой он ударил в область печени гарного парубка, находившегося слева, а на обратном ходу вонзил свой левый бронированный кулак в ребра правого бандита, круша их, как таран боевой галеры борт пузатого "купца". Бил, как учили — не поверхностно, а навылет, чтобы насквозь. Ну, пробить тоннель через бандитские тушки, разумеется, не удалось, но этого и не требовалось.
Главное, что после таких "кумулятивных" ударов никакого добивания не требуется, чай не кинобоевик, где герои лупцуют друг дружку смертным боем, лупцуют, а потом поднимутся, отряхнутся, как собаки после купания, и разбегутся по своим делам: антагонист — творить зло, а протагонист — добро, и все довольны.
В жизни, после таких ударов, в лучшем случае — на больничную койку, в худшем — в морг, а в кино — как с гуся вода. Тьфу! Но, у нас здесь было не кино, а самая настоящая жизнь, и два бандита были вычеркнуты из нее. На время, или же навсегда, покажет опять-таки жизнь. Главное, что их физическая дееспособность была сведена к нулю на период времени гарантировано превышающий тот, который требовался старшему помощнику, чтобы завершить дела не месте происшествия и убраться восвояси.
О том, что ребятишки не были "партизанами", изучавшими высокое искусство мордобоя на улице методом проб и ошибок, а обучались у более-менее грамотных наставников, свидетельствовал тот факт, что после промаха, ударив в "молоко", третий братан не провалился вперед, как сделали бы девять из десяти уличных бойцов, а молниеносно вернул ногу на место и оказался в правильной стойке.
Одновременно, правильно оценив диспозицию, боец, оставшийся дееспособным, пришел к не подлежащему сомнению выводу, что справиться в одиночку с врагом, играючи уложившем двух его подельников, ему будет сложновато и вызвал подмогу, в качестве которой выступил балисонг, или же — нож- бабочка, мгновенно, с хищным изяществом, оказавшийся в его руке. Но, задействовать своего союзника бандит не успел. После короткого выпада, Денис сначала выбил у него нож ударом ноги, а затем пробил ему в печень рукой, отправив в глубокий нокаут.
По-уму, следовало добить это трио и старший помощник непременно так бы и поступил, находясь не на Земле, и тем более в России, а в более справедливом мире, где за преступлением следует адекватное наказание. Бандиты хотели убить его, или сильно покалечить? — хотели. Значит с ними можно (и нужно) поступать аналогично. Казалось бы логично, но не у нас. У нас — превышение допустимой самообороны и срок. Связываться с правоохранительными органами Денису не хотелось, но пришлось.
Схватка продолжалась менее десяти секунд, но расстояния в поселке были крохотные, пробки отсутствовали, как класс, и, судя по всему, "обиженные" кулинары из "Зеленого Мыса" обратились с воплем о помощи в обе ветви исполнительной власти — и к бандитам, и к ментам. Об обращении к последним свидетельствовал полицейский "бобик", материализовавшийся возле кафе. Из него выскочил капитан полиции лет сорока — сорока пяти в мешковатой, плохо выглаженной, и как будто жеванной форме и с таким же мешковатым лицом, свидетельствовавшим то ли о плохой работе почек из-за постоянных стрессов, то ли о пристрастии к зеленому змию, то ли об обоих этих бедах одновременно. Офицер на ходу начал доставать из кобуры свой табельный "Макаров", но вглядевшись в номер папелаца старшего помощника, процесс этот прекратил и засунул оружие обратно в кобуру.