— Ну-ка фу! — приказал он низким властным голосом и девушка, скорее всего, от неожиданности — никогда до этого ей не подавали собачьих команд, замолчала. — Отвечаю по пунктам. Аборт делать не придется, потому что я бесплоден. Я тебя не заразил, потому что здоров. Я тебя не насиловал — сама хотела.
— Я не хотела! — горячо начала Юля, но Денис только поднял бровь и усмехнулся и девушка сбилась: — Я не хотела… сегодня. Я собиралась об этом сказать, но ты не стал меня слушать и изнасиловал. — Тут ей пришла в голову новая идея: — А вдруг это я тебя заразила! — Она язвительно улыбнулась: — Не боишься!?!
— Нет.
— Почему?
— Потому что, прежде чем тебя "насиловать", — хмыкнул старший помощник, — я посмотрел. Ты — здорова.
— Неправда! У меня кое-что болит!
— Не может быть, — нахмурился Денис, — я хорошо смотрел. Но, давай посмотрим еще раз, — с этими словами старший помощник вышел в кадат и стал внимательно осматривать ауру девушки. Ну, что можно было сказать по результатам осмотра — великолепная, пышущая энергией аура абсолютно здорового человека — никаких изъянов. Хотя нет… при повторном, более тщательном осмотре Денис заметил темное пятнышко на левом предплечье девушки. — Ну, разве что здесь, — старший помощник прикоснулся к руке Юли, — да и то, — он пренебрежительно махнул рукой, — ерунда какая-то. А больше ничего нет. Не выдумывай!
Распахнувшиеся в изумлении зеленые глазищи, подтвердили диагностические способности Дениса.
— Это я на теннисе, руку потянула, — призналась девушка, — с восхищением глядя на старшего помощника, но уже в следующее мгновение взяла себя в руки, нахмурилась и прокурорским тоном объявила: — И все равно — ты меня изнасиловал!
— Заявление в ментовку будешь писать? — ухмыльнулся Денис.
— Подумаю… может, и буду! А пока что… — видимо Юля собиралась зачитать старшему помощнику условия безоговорочной капитуляции, но он ее перебил:
— А пока что, — его взгляд потемнел и сделался пронзительным, так что девушка даже поежилась: — или ты прекращаешь выебываться, как муха на стекле, или я немедленно уезжаю. — Денис сделал паузу, чтобы лучше дошло и продолжил: — Если прекращаешь, то быстро меня кормишь, а то я готов уже съесть тебя!
— Кухня там, — показала пальчиком Юля, после секундной заминки, во время которой она соображала, как и в горку влезть и не ободраться — и лицо сохранить, и чтобы старший помощник никуда не делся. — Что найдешь — твое. А мне в ванную надо!
— Учти — будет мало еды — ты следующая.
— Почему-то я не удивлены, что ты не только насильник, но еще и каннибал! — напоследок высказалась девушка, закрывая за собой дверь ванной комнаты.
Еды в холодильнике оказалось не очень много и вся она относилась к холодным закускам: сыр, колбаса, масло, икра. Были еще всякие йогурты и прочая ботва для здорового образа жизни типа овощей, фруктов и соков, но не было самого важного — кастрюлек с котлетами и жаренным мясом. Гуляша и того не было!
Все эти претензии Денис и высказал Юле, когда она наконец — не так-то и скоро, появилась на кухне. Правда, надо честно признать, что время она провела с пользой — выглядела еще лучше, чем до того. Хотя казалось, что лучше некуда, а оказывается — есть!
— Тебе правда этого мало? — с удивлением спросила девушка, открыв холодильник и обнаружив, что колбаса, сыр, икра и масло исчезли.
— Правда, — вздохнул старший помощник. — Очень много энергии ушло. Надо восстанавливать. — Он грустно улыбнулся. — От судьбы не уйдешь, придется домой ехать — там у меня есть еда.
— Ничего не придется! — отрезала Юля. — Сейчас схожу к родителям и принесу. У них наверняка есть.
— Далеко?
— Очень, — фыркнула девушка и направилась в прихожую. Через мгновение там хлопнула дверь, но, к удивлению Дениса, не входная. Через несколько минут Юля вернулась с большим блюдом, на котором аппетитно расположились несколько кусков жаренного мяса в окружении картошки-фри.
Старший помощник немедленно приступил к трапезе, а девушка, как делали миллионы русских баб до нее и, как будут делать миллионы русских баб после, пристроилась рядом, подперла щеку рукой и с умилением уставилась на кушающего мужика. Однако, с течением времени умиление сменилось удивлением, а потом и изумлением. В конце концов, когда блюдо опустело, Юля округлила глаза: