— Денис, — каким-то сухим, безжизненны тоном отозвалась Полина, — помоги мне… — и тут ее голос дрогнул, в нем появились какие-то затравленные, истерические нотки. — Пожалуйста!
"Блин! Мало нам своих неприятностей! — немедленно отреагировал внутренний голос. — А тут еще эта фифа!"
"Что предлагаешь? — сухо полюбопытствовал Денис. — Послать?"
"Нет… ну-у… зачем же так… — сразу послать…" — заюлил голос.
"А что предлагаешь? — старший помощник попытался добиться конструктивного ответа, но голос молчал, будто его и не было. — Вот, когда не нужно — пиздит без умолку, — со злостью подумал Денис. — А когда нужен реальный совет — не дозовешься!"
— В чем помочь? — тяжело вздохнул старший помощник. Спектр потенциальных вариантов был достаточно широк: от разборок с бандитами и ментами до разрушенных отношений с Луарсабом Мзевинариевичем. Ввязываться куда бы то ни было не хотелось.
Полина помолчала несколько секунд, как будто собираясь с духом, чтобы нырнуть в холодную воду, а потом задала вопрос, от которого Денис на несколько мгновений впал в ступор:
— Скажи пожалуйста, ты — ходок? — Странным… а может наоборот — естественным образом, явная растерянность старшего помощника успокоила девушку и продолжила она уже обычным, без истерических ноток, голосом: — Я тебя очень прошу — приезжай — я все объясню.
— А по телефону нельзя? — попытался избежать неизбежного Денис, но получил ожидаемый ответ:
— Это не телефонный разговор!
Когда старший помощник стоял в очередной пробке, позвонила Света. Вот тут мурлыкающих и воркующих обертонов было хоть отбавляй. Девушка начала щебетать, как она соскучилась и перечислять варианты куда можно будет отправиться вечером. Денис послушал, потом тяжело вздохнул и прервал ее. Сделал это он с сожалением. Причем, большим.
Во-первых — самому хотелось окунуться в безудержное студенческое веселье — нет в жизни человека лучшего времени, чем учеба в высшем учебном заведении на дневном отделении — до него школа, а там мало чего веселого и самое главное — нет свободы, потом — взрослая жизнь со своими взрослыми заботами, когда свободы еще меньше, чем в школе, и чем дальше, тем меньше, зато студенческая пора — это молодость и свобода, а что еще нужно человеку для счастья?
Но, кроме во-первых, было и во-вторых — старший помощник опасался, что такого — все время занятого кавалера, белокурая красавица пошлет далеко и надолго — в Красной Армии штыки чай найдутся и без старшего помощника обойдутся. А этого бы не хотелось. Рыжая ушла в свободное плаванье, теперь еще блондинка уйдет — куды христианину податься!?! Нет, конечно же, до активного использования правой/левой руки дело не дойдет — какой-нибудь вариант обязательно подвернется — та же Вика, или опустившая хвост Марина, или еще кто, но Света Денису понравилось и терять ее без веской причины не хотелось. Поэтому он попытался быть максимально ласковым:
— Света… — он тяжело вздохнул, демонстрируя, как неприятно ему это говорить: — мне очень жаль, но у меня срочная работа. Я не знаю, когда вернусь.
— Да-а… — ожидаемо надулась девушка, помолчала несколько секунд, потом обиделась — у настоящих женщин это умение возведено в ранг искусства, и закончила с чисто женской логикой — Ну, и как хочешь! — после чего кинула трубку. Старший помощник еще раз вздохнул и подумал, что если у Полины не будет объяснения зачем она его выдернула, причем объяснения, которое его устроит, то, хоть он человек завистливый, он ей не завидует.
Однако, для того чтобы избавить Денис от последних иллюзий, что мол, это розыгрыш, или такая игра, чтобы гарантированно заманить его в гости, или какой иной мирный прикол, хватило одного взгляда на девушку. Есть такое выражение: "краше в гроб кладут". Так вот, Полина могла бы послужить иллюстрацией к нему в каком-нибудь учебнике русского язык для иностранцев, где рядом с идиоматическими выражением часто располагается соответствующая картинка.
Старший помощник не видел девушку чуть больше двух недель и за это время из цветущей молодой красавицы она превратилась в ее тень — черные круги под глазами, кожа какого-то мертвенного серого оттенка, потухшие глаза и выражение глубокого отчаянья на лице. Стиль одежды тоже изменился — вместо элегантного костюма, или приличествующего случаю кокетливого халатика, или стильного домашнего платья, на Полине были джинсы и свитер грубой вязки под горло. Денис внутренне передернулся — было ясно, что дело плохо, но внешне это никак не проявилось — держать лицо старший помощник умел.