Но, судя по тому, что Полина не обратила никакого внимания, как на его разговоры, так и на переодевания, поставленная цель достигнута не была. Девушку продолжала бить крупная дрожь. И это было плохо — неизвестно, что ждало их впереди и было необходимо, чтобы Полина четко выполняла все его указания, а для этого надо было привести ее в адекватное состояние.
Нужно было принимать какие-то экстренные меры, потому что так и до нервного срыва недалеко. И что делать тогда, когда у тебя на руках будет биться в истерике девица, а тебе надо "работать" с очень непростой мертвой ведьмой? Кого "успокаивать"? Старший помощник на несколько мгновений задумался, но кроме традиционного национального метода борьбы со стрессом, ничего другого ему в голову не пришло. Денис перегнулся назад и вытащил из спортивной сумки, лежащей на заднем сидении, початую бутылку водки "Абсолют", предусмотрительно прихваченную им из холодильника Полины — вот и пригодилась!
— Пей! — приказал он, сунув ее в руки девушки.
Но, даже эту несложную команду выполнить Полина не смогла. Вернее, как не смогла? Смогла, но скажем так — частично. Взять бутылку в трясущиеся руки она смогла, однако продолжила сидеть, даже не пытаясь сделать глоток. Пришлось старшему помощнику брать процесс в свои руки. Он забрал бутылку у нее из рук, отвинтил пробку, поднес горлышко к губам, надавил на болевые точки на нижней челюсти, заставив открыть рот и влил приличный глоток. В следующее мгновение девушка резко оттолкнула бутылку, закашлялась, из глаз у нее потекли слезы, а еще через некоторое время с ней уже можно было разговаривать — в глазах появилось осмысленное выражение, а дрожь прекратилась.
— Пойдем посмотрим, что в доме делается, — улыбнулся Денис, с таким непринужденным видом, будто приглашал девушку в кафе полакомиться мороженным и шампанским, но Полина снова мгновенно скукожилась, а взгляд ее опять стал затравленным:
— А можно я не пойду, — умоляюще попросила она.
— Конечно можно, — пожал плечами старший помощник. — Сиди, грейся.
Он заглушил двигатель и погасил "люстру". Сделал это не для того, чтобы сэкономить горючее, или не сажать аккумулятор. Наоборот, хотя и видел прекрасно в темноте, но с включенной "люстрой" было как-то уютнее, что ли. Но! Обманывать себя Денис давно отучился и знал, что тени в небе ему не померещились и, что недаром подсознание, или интуиция напомнили о Вороне — значит уловили что-то, чего не углядел он сам, или углядел, да не разглядел. А если оставить свет включенным, то лучшей подсветки для тех, кто будет следить за ним из темноты, когда он пойдет в бабкин дом, не придумаешь. А в том, что будут следить, старший помощник не сомневался.
Проверить же дом Денис хотел вот по какой причине — хотя бабка приказала Полине прийти к ней на погост, но старший помощник не мог понять, как она туда попала? Нет, то что она могла умереть, вопросов не вызывало — все мы смертны. А вот, как смогла "захорониться" без посторонней помощи было непонятно. Деревня-то была реально безлюдная. Это было видно по пустым и мертвым домам, по отсутствию собачьего лая, кошачьих морд, выглядывающих из кустов и прочих следов жизни, да и просто чувствовалось. Мертвая была деревня. То есть, или бабка, хоть и мертвая, по-прежнему в доме, но тогда зачем говорила про погост, или же ее кто-то похоронил. Кто? Короче говоря, надо было посмотреть. Не любил Денис оставлять непонятное за спиной.
Не успел старший помощник сделать и пары шагов, как дверь машины хлопнула и сзади послышался голос Полины:
— Подожди, пожалуйста, — в ответ на недоуменный взгляд Дениса, она со вздохом объяснила: — Страшно одной.
Никакого замка на входной двери не было, а чтобы она не открывалась кто-то подпер ее снаружи длинной суковатой палкой, и сделал это недавно — древесина на срезе не успела почернеть.
"Значит были люди, закрыли дверь после похорон" — отметил про себя старший помощник.
"Уверен, что люди?" — без всякой иронии, а очень даже серьезно, задал вопрос внутренний голос.
"Нет, блин! — ухмыльнулся Денис. — Сама вернулась и прикрыла!"
"Почему нет?" — голос по прежнему к веселью расположен не был. А через короткое время не до веселья стало и старшему помощнику.
Как только они с Полиной из сеней прошли в горницу, входная дверь с громким звуком захлопнулась. Конечно, это мог быть и ветер, но впечатление было такое, будто по ней хорошенько приложились ногой. А вот следующие действия "гостеприимных хозяев" на ветер списать было уже решительно невозможно: сорвался с крюка и с лязгом свалился на пол большой медный ковш, а вслед за тем, словно это было сигналом к началу "выступления", кто-то, или что-то, завыло в печке, сами собой открылись и снова закрылись оконные рамы, заскрипел пол, будто кто-то тяжелый, вразвалочку, направился к молодым людям, в трубе раздалось какое-то мерзкое уханье, перешедшее в издевательское хихиканье, длинная полка, висящая вдоль дальней стены, завибрировала и с диким грохотом сорвалась вниз, подняв при падении облако пыли и какого-то мелкого мусора.