Начальник СБ "Черепахи" мысленно возблагодарил судьбу за помощь и тут же набрал Луарсаба. Чуйка говорила, что финансовый урон "Черепахе" не грозит, а вот Луарсаб, недалекий и гонористый, как мелкопоместный польский шляхтич, может огрести по самые не балуйся, чего Вахтанг от души ему и желал — надоели мелкие придирки и прозрачные намеки, что как только Давид передаст ему, по родственному, полную власть, то сей момент ноги Вахтанговой в "Черепахе" не будет. И хотя понятно было, что не случится такого никогда — Давид умный руководитель, а было неприятно. Раздражало. Так что устроить подлянку управляющему сам бог велел.
Все люди, которые были в теме, знали, как Луарсаб стал управляющим "Черепахой": двоюродная сестра жены Давида слезно умолила ту помочь ленивому и безмозглому племяннику, а та — уже мужа. Все, включая Давида, знали, что Луарсаб, как работник ноль, а как человек — говно, но куда денешься, если жена пилит денно и нощно. Правильный ответ — никуда. И вот, кажется, настал момент, когда можно будет отправить обратно все дерьмо, которое вылил Луарсаб на начальника СБ "Черепахи", по обратному адресу. По крайней мере, появилась такая надежда.
Луарсаб выслушал про платиновую карту и про налоговую, и процедил через губу, что разберется без него. Вот и ладушки. Осталось только взглянуть издалека, не привлекая внимания, на необычного гостя и можно отправляться в налоговую. Интуиция прозрачно намекнула, что пока концерт не начался, никуда, кроме как в ресторан, податься "варягу" будет некуда — не в баре же сидеть. Туда начальник службы безопасности и направился.
Вахтанг прошел через кухню и остановился возле высокой этажерки из нержавейки, стоящей у выхода в обеденный зал. Поварята ставили на нее готовые блюда, которые потом забирали официанты. Отсюда он мог видеть всех посетителей ресторана, а его не видел никто. Начальник СБ перешел на истинное зрение и сразу увидел "возмутителей спокойствия" — их сияющие ауры выделялись на общем фоне, как светодиодные фонари среди свечей.
Увидеть его никак не могли, Вахтанг был в этом уверен, но оба молодых человека, как по команде, повернули головы в его сторону и он поспешил отступить. "Черепаху" начальник СБ покидал в отличном настроении — его интуиция весело напевала, что Луарсаб обязательно наживет сегодня неприятности на свою толстую задницу, а интуиция редко обманывала Вахтанга.
Денис не выпендривался и заказал то, что обнаружил в меню, а именно: из холодных закусок — сациви из курицы по-тифлисски; из горячих закусок — сулугуни запеченный в шляпках шампиньонов; на первое — суп харчо (выбросила в пропасть); на второе — шашлык, а вот Шэф проявил себя с неожиданной стороны, как сноб и гурман.
— Ниночка, — обратился он к хорошенькой официантке, имя которое прочел на бэйджике, уютно устроившемся на ее пышной груди. — А скажите пожалуйста, если я ничего этого не хочу, — он с пренебрежительной гримасой кивнул на роскошное кожаное меню. — А хочу я украинский борщ с чесночными пампушками и венский шницель. Только! — он предостерегающе поднял палец. — Именно венский шницель, а не шницель по-венски. А если ваш шеф не знает разницы между ними, то я, право слово, не знаю, что и делать. — Шэф театрально развел руками, показывая степень своего потенциального разочарования.
Глаза официантки изумленно распахнулись — видимо нечасто ей задавали подобные задачки, но она быстро справилась с замешательством:
— Сейчас узнаю, — улыбнулась Нина и упорхнула. Вернулась буквально через минуту: — Если у вас золотая карта… — чуть смущенно начала она — симпатичные парни ей понравились, но их курточки, джинсики и армейские башмаки явно свидетельствовали, что их обладатели так же далеки от золотых карт "Черепахи", похвастаться которыми могли только мажоры, а также их родители, как Луна от Земли, или зарплаты врачей и учителей от доходов депутатов Государственной Думы.
— Золотая, — пренебрежительно фыркнул Денис. — У нас, — он продемонстрировал голливудскую улыбку. — Платиновая! — с этими словами он вытащил из кармана карту и протянул официантке. Девушка принялась разглядывать "платину" и чем дольше разглядывала, тем большее сомнение появлялось у нее на лице.
— Какая-то она у вас, — Нина запнулась, подбирая слово, чтобы и скепсис выразить и понравившихся парней не обидеть: — Необычная! — нашлась она.