— Никифорыч, а чё ты сразу-то открыл? Как наскипидаренный кинулся палку поднимать, даже документы не посмотрел для порядку.
Вопрошавший, плотный, уже начавший набирать лишний вес в виде пивного животика, парень, лет двадцати двух, выжидающе смотрел на старшого — подтянутого мужичка, лет сорока, с явной военной выправкой — скорее всего отставного прапорщика. Отвечать бывший военный не стал, за него это сделал третий охранник — мужчина, не перешагнувший тридцатилетний рубеж, но близкий к нему, явного "силового" облика, такие люди легко находят себе применение в силовых структурах, как правоохранительных, так и наоборот.
— Владимир Никифорович, — скрупулезно точно выговаривая имя-отчество начальника и подчеркивая этим, что обращение официальное, повернулся к "прапорщику" "силовик". — Может подашь рапорт, чтобы этого, — кивок на пивной животик, — от нас убрали?
— За что!?! — изумился молодой.
— А за то, что из-за твоей лени, гадёныш, подставишь ты нас когда-нибудь по-крупному!
— Какой лени, нах!?! — попробовал начать быковать обладатель пивного живота, но его быстро укоротил "прапорщик":
— А такой, Лёшенька, что тебе было сказано выучить блатные серии. Ты выучил?
Алексей замялся и начал отвечать неопределенно:
— Ну-у…
— Баранки гну, козлина! — взвился "силовик". Чувствуя косяк, обижаться и реагировать на оскорбление Лёшенька не стал.
— Знаешь, чьи это номера были? — грустно спросил "прапорщик". Алексей в ответ лишь испуганно помотал головой. — Конторские это номера, да и предупреждал Степан Андреевич, что будут гости. Вот сунулся бы ты с проверкой, — вздохнул начальник караула, — лишнего бы чего увидел, а потом лежал с простреленной головой…
— Да и хер-то с ней, с его головой, — взял слово "силовик". — Из-за этого козла и нас могли, как свидетелей… — обладатель пивного животика подавленно молчал, полностью осознав вину и раскаявшись.
— В общем так, Лёшенька, — подвел итог профилактической беседы старшой. — Если к следующему дежурству не выучишь блатные номера, — он сделал паузу, — подам рапорт.
— А я проверю, — больно хлопнул Алексея по плечу "силовик". — Ничего личного, — хищно улыбнулся он. — Просто нам в команде, придурки не нужны.
А компаньоны, между тем, уже были на месте. Ворота поместья начали открываться сразу, как только в непосредственной близости от них нарисовался бронированный бампер паджерика. Во дворе компаньонов встретила небольшая делегация, возглавлял которую сам глава семейства и по совместительству владелец элитной недвижимости депутат Государственной Думы Степан Андреевич Семилапый, статный моложавый человек лет пятидесяти. Привычное выражение властной уверенности, свойственное его лицу, в данный момент на лице отсутствовало. Его сменил коктейль из растерянности, тревоги, недоверия и робкой надежды.
Растерянность была вызвана тем обстоятельством, что после того, как Степан Андреевич сумел присовокупить к своим капиталам и бизнесам еще и депутатскую неприкосновенность, он посчитал, что ухватил бога за бороду и теперь он кум королю и сват министру. И вдруг выяснилось, что деньги, заветная корочка, обширные связи и многочисленная вышколенная охрана в некоторых случаях оказываются бессильны. Растеряешься тут… Про тревогу и распространяться нечего, когда в новом доме еженощно творится такая чертовщина; недоверие же было вызвано слишком необычным видом бригады "Охотников за приведениями", а робкая надежда — тем, что Леонид Иванович — профессионал высшей пробы и раз он порекомендовал эту странную парочку — старика и зеленого юнца, то не исключено, что они все-таки решат вопрос. Помогут там, где до них потерпели фиаско многочисленные потомственные маги, ведьмы и победители "Битвы экстрасенсов".
Вторым человеком, встречавшим компаньонов, была красивая, ухоженная женщина средних лет. Благодаря генам, хорошей жизни и дорогим спа-салонам она в свои сорок выглядела максимум на тридцать — и это еще, если тщательно присматриваться, а если не присматриваться — то еще моложе. Это была жена Степана Андреевича — Татьяна Витальевна. Эмоции, отражавшиеся на ее лице были аналогичны мужниным.