Там все было, как он и предполагал, то есть — плохо. За могилами, по вполне понятным причинам, никто не ухаживал и они заросли до такой степени, что разобрать, что это могила, а не поросший травой и кустарником холмик, покрытый толстым слоем пожухлой листвы, было невозможно.
Могилы родителей располагались достаточно далеко друг от друга, но выглядели удручающе одинаково. Смотреть на них без скорби и стыда было невозможно. И хотя Денис умом понимал, что никакой его вины в этом нет, и что настоящие мама и папа — это не полусгнившие скелеты, закопанные здесь, а все равно, при взгляде на родительские могилы, на душе у него становилось муторно.
Лучшим выходом из такого душевного состояния является физический труд. И по возможности — тяжелый. Однако, тяжесть — тяжестью, а без минимального набора инструментов тоже не обойтись. На счастье старшего помощника, в багажнике паджерика имелись рабочие перчатки и шанцевый инструмент — знать бы о нем заранее, не пришлось бы беспокоить уважаемого человека насчет топора, правда, с другой стороны, светить серебряный, в случае какой-нибудь бытовой надобности, было не комильфо, так что, пожалуй, все, что ни делается — все к лучшему. И теперь старший помощник был счастливым обладателем двух топоров — один, чтобы дрова рубить, другой — головы всяким тварям.
Управившись с приведением могил в божеский вид, Денис направился в местную управу, чтобы договориться насчет установки памятников. Заплатив аванс — карточки здесь принимали с не меньшим удовольствием, чем кэш, да и не хватило бы у него налички в любом случае — все было очень дорого, старший помощник вернулся к родным могилам. Сначала постоял у маминой, попробовал завязать с ней мысленный разговор, рассказать о своей жизни и… ничего не получилось. Мама не откликнулась.
Попрощавшись с ней, Денис пошел на могилу отца и вот с ним-то состоялся полноценный диалог. Папа очень обрадовался его приходу, внимательно слушал рассказ — откуда-то Денис это знал и что особенно интересно — сам задавал вопросы. Общение длилось не мене получаса, а потом Денис почувствовал, что отец уходит. Уходит с радостью — видимо очень нужно ему было последний раз пообщаться с сыном, не мог без этого завершить свой земной путь. Да и для Дениса был очень важен этот "разговор". Почему? — а кто ж его знает, но только чувствовал старший помощник, что теперь всё правильно — не осталось у него долгов перед самыми родными людьми. Они спокойны и он спокоен.
На всякий случай, хотя и чувствовал, что это бесполезно, Денис вернулся на могилу мамы и снова попробовал "выйти с ней на связь" и снова у него ничего не получилось. С чем это было связано он не знал. Предполагал правда, что мама так с ним безногим настрадалась, что сожгла всю негативную карму и ее больше ничего не удерживало на нашем плане бытия — вот быстро и ушла. Так ли это, или нет, на самом деле, старший помощник, разумеется, не знал. Но, зато теперь он подсознательно чувствовал… хотя нет — не так — он твердо знал, что попрощался с родителями, что у них все хорошо, что они его любят, и от этого знания на душе у него было тепло, спокойно и хорошо.
Первоначально Денис планировал, что после кладбища сразу же поедет в "Черепаху", там пообедает и будет дожидаться девушек сидя в ресторане, потягивая сок, или кофе, а может осядет в каком-нибудь баре — благо их в клубе хватало. Но, как обычно — человек предполагает, а располагает вовсе даже и не он. Как только старший помощник устроился за рулем паджерика, тут же выяснилось, что есть хочется не по-детски и старший помощник понял, что до "Черепахи" не дотянет. Нужна дозаправка в воздухе.
"Похоже, наники чего-то новое мутят, — подумал Денис. — Иначе, с какого фига такой аппетит?"
"Это они майдан устроили, — ухмыльнулся внутренний голос, — с требованием довести качество и количество пищи, потребляемой носителем, до европейских стандартов!"
"Хорошо, хоть не до американских, — буркнул Денис, — а то разжиреть с их рационом — раз плюнуть!"