"Их блядская Школа под боком, казалось бы могут делать, что хотят! — продолжил свой анализ международной обстановки голос. — Но, не делают!"
"И это странно! — повторил Денис. — Но, надо быть готовым ко всему…" — вздохнул он.
Если цуги все-таки прорвутся на корабль с целью провести обыск, то придется до последнего прятаться, а когда и если обнаружат, то прыгать на пирс и делать ноги, чтобы не арестовали, или не прибили. Последнего и предпоследнего очень бы не хотелось, но от судьбы не уйдешь, поэтому и переживать нечего — будут бить, будем плакать, а заранее — нет. Все эти мысли вихрем пронеслись в голове старшего помощника, нисколько не мешая ему отслеживать обстановку возле трапа.
Старшой сделал глубокий вздох, задержал дыхание на какое-то время и медленно выдохнул. После завершения стандартной процедуры, предназначенной для успокоения расшалившихся нервов, он резко приказал:
— Немедленно вызови капитана, раташ!
"Что еще за раташ?" — живо заинтересовался Денис, обладавший пытливым умом естествоиспытателя, живо реагирующим на все новое и неизвестное.
"Ругательство какое-то…" — предположил внутренний голос.
"Понятно, что ругательство, — снисходительно хмыкнул старший помощник. — Непонятно какое именно! Что означает в переводе на человеческий?!"
"Хэ Зэ".
Командир патруля пытался воздействовать на вахтенного не только вербально, но и невербально — его лицо приняло такое яростное и пугающее выражение, что восемь человек из десяти, а даже не исключено, что девяносто восемь из ста, на которых была бы направлена эта ярость, немедленно обделались со страху. А кто же эти двое героев, которые не попали в эту малоприятную и дурнопахнущую выборку, спросите вы? Ответ лежит на поверхности. Двое смельчаков, которые отнеслись к этой вспышке ярости цуга индифферентно, были Денис и вахтенный матрос.
— Капитана на борту нет, — презрительно, через губу процедил вахтенный и повернулся к цугу вполоборота, показывая, что разговор окончен.
"Нарывается…" — пробормотал внутренний голос.
"Причем, конкретно…" — согласился с ним старший помощник.
— Тогда, дежурного офицера! — тоном не терпящим возражений распорядился старшой.
— Зачем? — пожал плечами матрос. — Капитан приказал до его возвращения никого на борт не пускать, — он сделал паузу. — И я никого не пропущу! — неожиданно рявкнул вахтенный с выражением лица не менее яростным, чем до этого у цуга.
— А у меня на руках письменный приказ Архиприора Школы Духа сияющего отца Вэй-Жунь-Май-Тея и мы по-любому зайдем на корабль, — отчеканил старшой.
— Посмотрим! — презрительно хмыкнул моряк. — Похоже цуги забыли, как наши маги сожгли вашу гнилую школу, так Балтан-Шах напомнит!
"Он самоубийца!" — вынес свой вердикт внутренний голос.
"Ничего не понимаю!" — Денис был менее категоричен, но тоже был в недоумении.
Цуги, столпившиеся у трапа и их командир, окаменели от гнева. Казалось, что в следующее мгновение они порубают вахтенного в навский шюрк, но время шло, а ничего не происходило. Ситуация на пирсе напоминала ту, когда собачья стая загоняет в угол помоечного кота — собаки рычат, скалятся, наступают на выгнувшего спину и яростно шипящего кота, но броситься боятся — чувствуют, что кот будет сражаться не на жизнь, а на смерть — отступать ему некуда, за ним Москва, ну, или Сталинград, и сожрать его будет ох, как нелегко и на Поля Вечной Охоты кот отправится не один, а прихватит кое-кого из стаи. И быть этим "кое-кем" никто из псов не хочет.
И все же, долго такое противостояние продолжаться не могло. Как ни крути, а это было состояние неустойчивого равновесия. Конец ему положил капитан-маг галеона "Душа океана", появившийся, как нельзя вовремя. Молодой, статный и импозантный красавец мужчина, дорого и красиво одетый, чертами лица напомнил старшему помощнику Алена Делона.
Гудмундун Дюваль — а никем другим красавец быть просто не мог, был так хорош, что старший помощник ощутил что-то вроде укола ревности. Денис уже так привык, что действует на девушек, как валерьянка на кошек, что подспудно стал ощущать себя этаким эталоном мужской красоты у которого нет соперников и вот — на тебе! Оказывается есть яйца и покруче! Это обескураживает.
— Что за сборище ты тут устроил? — недовольно взглянул на вахтенного капитан, демонстративно не обращая а цугов никакого внимания. — Почему посторонние у трапа?
— Виноват! — вытянувшись по стойке смирно, доложил матрос. — Хотели проникнуть на корабль. Я не пустил, а разогнать не успел!
— Вечно у вас бардак, стоит оставить на тарк, — брезгливо поморщился капитан. — То шлюх портовых на борт притащите, то еще какое-то дерьмо… — Гудмундун Дюваль наконец соизволил обратить свой взор на побелевшего от бешенства предводителя цугов: — Чего надо? — поинтересовался он с такими выражением лица, как смотрят на навязчивого торговца, пытающегося втюхать какую-то хрень и хватающего за рукав.
— Ты капитан этого… — чувствовалось, что старшому очень хотелось сказать "корыта", но он, играя желваками от злости, все-таки сдержался, — корабля?
— Я капитан! — с непередаваемым достоинством подтвердил Гудмундун Дюваль. — А ты кто и чего вы здесь околачиваетесь? — встречно полюбопытствовал маг.
— Я каноник Люнь-Сюй. У меня предписание Архиприора Школы Духа сияющего отца Вэй-Жунь-Май-Тея обыскать все корабли стоящие в порту. Ты должен собрать экипаж на берегу, пока мои люди будут обыскивать судно. Только после проверки ты сможешь выйти в море! — жестко глядя в глаза оппоненту, твердо объявил старшой цугов.
— Оказывается, я чего-то должен твоему Архикриору… — медленно протянул капитан-маг и судя по промелькнувшей у него усмешке и закаменевшему лицу цуга, ошибка в наименовании титула вряд ли была случайной. — Знаешь, что я скажу тебе дружок, — уже в открытую ухмыльнулся Гудмундун Дюваль. — Кому я должен, всем прощаю!
… ага… ага… и здесь это есть…
… точно идеи диффундируют между мирами…
— Ну что ж, я хотел по-хорошему… — с наигранным смирением произнес командир цугов и щелкнул пальцами. В тот же миг его отряд обнажил клинки и приготовился напасть на капитана и вахтенного матроса "Души океана".
— Ну что ж, и я хотел по-хорошему… — поморщился Гудмундун Дюваль, — да видать, не судьба.
После этих слов мага, без каких-либо внешних эффектов с его стороны, типа воздевания рук к небу, протяжного завывания и горлового пения, теребления перстня, или махания волшебной палочкой а ля Гарри Поттер и прочих "магических" телодвижений, мгновенно поднялся ураганный ветер, прижавший цугов к земле.
Но, на этом их злоключения, отнюдь, не закончились. Поднятая в воздух пыль позволяла видеть, как струи ветра стали закручиваться в воронку и рукотворный торнадо сначала собрал всех поверженных цугов в одну кучу, затем поднял эту кучу в воздух — невысоко, метров на пять, а затем отнес в море — тоже недалеко, метров на двадцать от берега, после чего вихрь развеялся и цуги попадали в воду. Было очевидно, что если бы Гудмундун Дюваль хотел их убить, то убил, но он лишь хотел, чтобы посланцы Архиприора знали на кого можно открывать пасть, а на кого нет.
"Да-а… — протянул внутренний голос. — Это тебе не длинная рука…"
"Покруче будет…" — вынужден был согласиться Денис. Его настроение, и так подпорченное осознанием, что не он на свете всех милее, всех румяней и белее, получило еще одну торпеду, теперь в другой борт — четкое понимание, что по сравнению с капитаном-магом, он как болонка против бультерьера. Вроде бы и та и та собаки, а разница есть.
"Ну, а чего бы ты хотел? — попытался успокоить его голос. — Это же Погонщик Ветра, а не хрен собачий!" — умом старший помощник понимал правоту голоса, но на душе все равно кошки скребли.
— Докладывай! — приказал вахтенному капитан "Души океана".
— За время твоего отсутствия происшествий не было, — начал было матрос, но осекся: — Одно было! — Гудмундун Дюваль вопросительно поднял бровь и вахтенный продолжил доклад: — Пропустил незадолго до твоего прибытия одного парнишку на борт, чтобы цуги не захомутали!