"А это ничего, — хмыкнул Денис, — что маги живут чертову прорву лет, а я некоторым образом не маг и он меня трижды переживет?"
"А Гудмундун тебя научит, — не сдавался голос, — и магии и жить долго!"
"Твоими устами, да хуй сосать!" — поморщился так нисколько и не повеселевший старший помощник.
"Пошляк!" — надулся голос.
Капитан встретил Дениса неопределенно. Особо хмурым он не выглядел, но и особой радостью, словно отец, дождавшийся блудного сына, не лучился.
— Есть разговор, присаживайся, — Гудмундун кивнул в сторону кресел, привинченных к полу. Сам он уже сидел в аналогичном, стоящем по другую сторону длинного стола, что характерно, тоже намертво закрепленного.
"Это из-за качки" — пояснил внутренний голос.
"Спасибо, Кэп!" — сдержанно поблагодарил его Денис.
Старший помощник отметил, что хозяин каюты не встретил его сидя в кресле, стоящем в торце стола, на этаком, знаете ли, троне, следовательно характер разговора предполагался не "начальник — подчиненный", а более-менее конфиденциальный, можно даже сказать — доверительный, что не могло не радовать. Однако, сильно расслабляться Денис не стал.
Неизвестно, чего от него потребовалось Гудмундуну Дювалю. Маг, кстати говоря, от прошедшего боя уже полностью отошел и выглядел здоровым и жизнерадостным — никаких ввалившихся черных щек и потухшего взгляда — красавец мужчина в полном расцвете сил.
"Карлсон!" — ухмыльнулся внутренний голос.
"Уймись! — попросил старший помощник. — Потом будешь резвиться. Если…" — договаривать Денис не стал, но голос, видимо, его понял и заткнулся.
Честно говоря, Денис немного нервничал, а если называть вещи своими именами, то не немного, а сильно. Обстоятельств, из-за которых его могли заставить прогуляться по доске, хватало. Начиная с того, что он засветился, как цуг и заканчивая тем, что капитану не хочется иметь свидетеля того, что он не сам победил Ворона, а ему помогли. Может такое быть, что в определенных кругах индивидуальная победа ценится гораздо выше, чем групповая? — вполне может, вот и не хочется оставлять живого свидетеля "групповухи".
Утешало только то, что если бы Гудмундун хотел от него избавиться, то мог бы это сделать горазда раньше. Например — прошедшей ночью. Подошли бы два конфидента от капитана, взяли под белы рученьки и бултых… С другой стороны, зная, что его пассажир далеко не так прост, как кажется с первого взгляда, а сам он еще не в форме — иди знай, когда Гудмундун вернул себе силы — может только что, посылать бездарных на устранение мутного пассажира было бы не самой хорошей идеей, вот и дожидался капитан, когда полностью войдет в силу, чтобы разобраться со старшим помощником без ненужных эксцессов. Поэтому, вполне понятно, что подобные мысли, крутившиеся в голове Дениса, спокойствия ему не добавляли.
— Когда сойдем на берег, нам нужно будет посетить трапарское отделение Морской Канцелярии, — сообщил Гудмундун, а в ответ на изумленно поднятые старшим помощником брови, добавил: — Оформить долг жизни.
Первым вопросом, который возник в голове старшего помощника, был — какая еще, нахрен, Морская Канцелярия? Вторым — какой еще, нахрен, долг жизни? И третьим, самым важным — зачем что-то юридически оформлять? Зачем нам кузнец? Нам кузнец не нужен — чувствует капитан, что задолжал — пусть отдает, не чувствует — мы не гордые, обойдемся, нам бы до берега добраться, да целителя найти, а то "длинная рука", как исчезла, так и вернется, а там и до беды недалеко. Нет. Нам юридические оформления не нужны. Всякая канцелярщина — это след. А если правильно и долго искать, то любой след можно найти, тем более такой явный. А цуги будут искать долго и тщательно. Нет. Нам кузнец не нужен. Ни под каким видом!
— Скажи пожалуйста, как к тебе обращаться? — Спектр был очень широк, начиная с крайне официального и почтительного именования "многоуважаемый вышестоящий Искусник" и заканчивая панибратским "Гудмундун". Еще следовало учитывать, что на Далеких Островах почтительное обращение могло быть совершенно иным, типа "Высокий Погонщик Ветра", или еще как. Попасть впросак в этом вопросе Денису совершенно не хотелось. Иные личности очень трепетно относятся к своим званиям и титулам, ляпнешь что-нибудь не то — и враг на всю жизнь. Конечно же, капитан-маг такого впечатления никак не производил, но тут лучше перебдеть — хуже точно не будет, а лучше — может быть.
— Как тебе будет угодно, — пожал плечами Гудмундун. — На людях — капитан, или терт капитан, а наедине — можешь Гудмундун.
— Терт капитан… — осторожно начал старший помощник. — Честно говоря, я понятия не имею о каком долге идет речь… — Видя, что Гудмундун нахмурился от этих слов, Денис тут же примирительно поднял ладони. — Я ни в коей мере не оспариваю твои слова. Если ты считаешь, что долг есть — значит он есть! Но… — старший помощник замялся. — Не хотелось бы никакой официальщины. Считаешь, что что-то мне должен, — Денис подпустил легкую, ни к чему не обязывающую улыбку: — Отдашь… потом… при случае. Когда представится возможность.
В ответ Гудмундун гневно сузил глаза и отчеканил:
— Дэн! Во-первых — я человек чести, — точнее говоря, прозвучало это так: Я! Человек! Чести!
"Бли-и-и-и-и-н-н… — тоскливо подумал старший помощник, — только этого еще не хватало!"
Как русский человек, он привык к непрерывным попыткам задурить ему голову со стороны правительства, оппозиции, ястребов, голубей, госдепа, ФСБ, ЦРУ, либералов, коммунистов, фашистов, талибана, ЛГБТ-сообщества, жилкомсервиса, BLM-движения, иноагентов и прочих неправительственных организаций. Итогами такой непрерывной атаки на мозг могла быть или полная зомбификация, или выработка иммунитета.
Еще живя на родине, Денис — так уж получилось из-за врожденного склада ума, получил стойкий иммунитет, как к ящику, так и к соцсетям, привык думать своей головой, а не потреблять в нее разнообразную ментальную жвачку, приготовленную разнообразными умельцами, что усугубилось затем во время блуждания по различным мирам, и поэтому ни на грош не верил любым побудительным мотивам, кроме самых что ни на есть прагматичных.
Людей же чести старший помощник полагал сказочными персонажами, типа бабы-яги, и ничего хорошего от них не ждал. Ситуация усугублялась тем обстоятельством, что Гудмундун не врал, а искренне полагал себя этим самым Человеком Чести, а стало быть был, в определенной степени фанатиком, что было еще хуже.
Денис тут же припомнил эпизод из какой-то книги, где дворянин — Человек Чести, приютил гонимых беглецов и дал слово их защищать. Позже выяснилось, что это участники неудавшегося заговора против короля, с которым дворянин был дружен. И что в итоге? — он погиб вместе с заговорщиками, сражаясь с королевскими гвардейцами, ибо не мог нарушить данное слово. Оно конечно же хорошо и благородно… если в книге, а вот в реальной жизни… Короче говоря, заявление капитана о том, что он Человек Чести, хорошего настроения старшему помощнику не добавило.
— И во-вторых, — продолжил Гудмундун, — обязан жизнью цугу. Оба этих обстоятельства требуют обязательной регистрации Долга Жизни в Морской Канцелярии!
Ситуация складывалась, мягко говоря — противоречивая. С одной стороны чувствовалось, что получив помощь от цуга, Гудмундун чувствует себя, как уполномоченный по правам ребенка, застуканный с двенадцатилетней девочкой в таиландском борделе, с другой — ему предлагают откупиться, а он артачится. Непонятно. Однако, понятно, или непонятно, а регистрировать что-либо где либо старший помощник не собирался ни под каким видом. Требовалось срочно разруливать ситуацию и начать он решил с цуга.
— Я не цуг! — жестко объявил Денис, пристально глядя в глаза мага.
— Да что ты говоришь!? — хмыкнул Гудмундун. — А танжир откуда взялся? Или мне показалось?
— Танжир был, — согласился старший помощник. — Но я не цуг!
"Лизинг был…" — ухмыльнулся, несмотря на насквозь неподходящий момент, внутренний голос, но носитель отвлекаться на паршивца не стал.
— Прекрати, — махнул рукой капитан. — В конце концов я на твоей стороне — ты мне жизнь спас. Но! — голос его построжал. — Не надо меня обманывать!