— Чего так!? — искренне удивился отельер. — На наших поваров еще никто не жаловался!
— Дело не в поварах, — нахмурился старший помощник. — Проблемы у меня.
— Влюбился… — с понимающей улыбкой кивнул Рафил.
— С чего ты взял?! — округлил глаза Денис.
— А какие еще проблемы могут быть в твоем возрасте? — вполне резонно заметил хозяин "Старого карлика". — Не подагра же тебя разбила!
— Мои проблемы с женщинами не связаны… — начал было старший помощник и внезапно наткнулся на жесткий взгляд отельера, в котором не осталось ни приветливости, ни веселья, ни добродушия, ни лукавства — ничего не осталось, кроме стального блеска, характерного для хорошо наточенного кинжала. Мгновенно осознав, откуда ветер дует, Денис поднял ладони: — Ты меня неправильно понял, — покачал он головой, — к заднеприводным я никакого отношения не имею.
— К кому? — не понял Рафил.
— Это одна из граней моей проблемы, — при этих словах старшего помощника, отельер бросил на него уважительный взгляд, типа: — Учитесь, Киса. Красиво излагает, собака! — А Денис продолжил: — Я даже не знаю, как у вас они называются.
— Кто они? — уточнил хозяин "Старого карлика", уже успокаиваясь и глядя на старшего помощника с прежним лукавым добродушием.
— Мужики, которые друг дружку в жопу долбят. Там, откуда я родом, у них много названий, в частности — заднеприводные. И я к ним не отношусь, как ты подумал! — пристально и жестко глядя в глаза Рафилу, закончил свою короткую речь Денис.
— Извини, — прижал в свою очередь ладони к груди отельер. — Ошибся. — А откуда ты родом? — ловко сменил он тему.
— Там, откуда я родом, — усмехнулся старший помощник, — один умный человек сказал: "Многие знания — многие печали".
— Согласен, — кивнул Рафил. — Умный человек.
— И вот об знаниях я и хочу поговорить. Я ничего не знаю о жизни на Далеких Островах. Ничего не знаю об обычаях, ничего не знаю, как себя вести в разных ситуациях. Короче говоря — ничего не знаю и очень хотел бы пообщаться на эту тему с таким умным и знающим человеком, как ты!
— Да я бы рад! — тут же откликнулся хозяин "Старого карлика". — Но сам же видишь, — он обвел глазами пустой холл, — работы невпроворот. Не могу оторваться, — с искренним сожалением закончил он и если бы не веселые чертики в глубине глаз, ему можно было бы поверить.
— Понимаю, — серьезно кивнул Денис. — Но, я вот что подумал… — с этими словами он ловко извлек из Торбы… тьфу ты — Бездонного Колодца, золотой и положил на стойку.
— Ну-у… разве что… — протянул Рафил. — Ладно, пойдем пропустим по стаканчику, а заодно поболтаем, как старые кумушки.
— Но это еще за обеды и ужины! — предупредил старший помощник.
— Пошли, — уважительно покачал головой отельер. — И здесь сэкономил. Молодец!
— Многие мои вопросы могут вызвать недоумение, — предупредил Денис, когда они устроились в углу обеденного зала, а расторопная официантка принесла кувшин какого-то вина янтарного цвета и накрыла легкую закуску. — Учти, я не шучу и не прикалываюсь и отвечай серьезно.
— Учту, — кивнул Рафил. — А что такое прикалываюсь?
— Потом объясню, — отмахнулся старший помощник. — Давай к делу.
Общались долго. Любой человек, к словам которого прислушиваются с искренним интересом, рано, или поздно начинает чувствовать вдохновение и рассказывает гораздо больше, чем в случае, если бы этого интереса не чувствовал. Ничего плохого, или хорошего в этом нет — обычная психология. Главное, не почувствовать такое вдохновение при общении со следователем, проявляющим к тебе живой и не побоимся этого слова — искренний интерес. Но, так как Денис на роль следователя никак не подходил, а Рафил если и подходил на роль обвиняемого, то попадал в зону юридического определения: "Не пойман — не вор", то и речь его лилась плавно и широко, как Волга в нижнем течении.
Разошлись далеко за полночь, когда хозяин "Старого карлика" уже начал плохо вязать лыко и ценность поступающей информации начала стремительно приближаться к нулю, иногда даже скатываясь к отрицательным величинам. Ну, например, как можно расценить такой пассаж: — Только никому не рассказывай!.. Ик… Если посчастливится поймать в первом тарке… Ик… Когда темень… Ик… Хоть выколи глаза… Ик… Морскую черепаху… Ик… И постучать по панцирю… Ик… Вот так… Ик… — Рафил отбил по столу замысловатый ритм, напоминающий кричалку: Да-да! Да-да-да! Да-да-да-да! Спартак!". — То из панциря вылезет дева!.. Ик… Невиданной красы!.. Ик!
Ну, что тут можно сказать? Только одно — хотя и пили собеседники одинаково, никто не пропускал — за этим хозяин "Старого карлика" следил строго, но у одного были в крови нанороботы, нейтрализующие любые яды, а у другого нет. Отсюда и результат — один был пьян в дым, а второй лишь изображал подобное состояние. В оправдание Рафила надо сказать, что выпито было немало — как ни крути, а четыре немаленьких кувшина, да и градусов в вине, как определил на глаз… в смысле — органолептически, старший помощник, было не менее двадцати. Так что ничего удивительного — любого бы сморило. Ну-у… ежели у него нет наников.
Добравшись до кровати, Денис принялся анализировать полученную информацию и так увлекся этим занятием, что не заметил, как уснул. Проснувшись, в очередной раз убедился в правильности поговорки: "Утро вечера мудренее". В голове сформировался сухой систематизированный остаток от беседы с Рафилом.
Итак… Правил Балтан-Шахом, причем безо всякого либерализма, парламентаризма и прочих "измов", а вовсе даже наоборот — чисто автократически, можно даже сказать — железной рукой, Лорд-Адмирал Фин Алва Джерд, державший стол в славном городе Балтане, являвшемся, как легко догадаться, столицей острова и соответственно — государства Балтан-Шах. Если пользоваться протекторатской системой отсчета, был Лорд-Адмирал, как само собой разумеется, членом "золотой лиги", а вот младшим, старшим, или обычным — черт его знает. Но, в любом случае, палец ему в рот старший помощник не положил бы.
Кормился Лорд-Адмирал, как любой правитель, за счет налогов, а собирал он их с крупных землевладельцев — орлы мух не ловят! — всяких там герцогов, графов, баронов и прочих феодалов. На самом деле эти титулы звучали совершенно иначе, что-то вроде: капитан-лендлорд, или лейтенант-лендлорд — чувствовалось, что вся аристократия пришла с моря, но Денис всей этой фигней не заморачивался — барон и точка! Будет он еще всяких "капралов-агрименсоров" запоминать.
А вот что хорошо запомнил старший помощник, так это то, что всякой праздношатающейся благородной безземельной и соответственно — безденежной молодежи, типа шевалье д" Артаньяна, было пруд пруди. Различных младших сыновей, у которых ветер гулял в карманах, болталось по столице и прочим крупным городам острова воз и маленькая тележка.
Были среди них маги, были бездарные, но все они, если смотреть на суть, а не на имидж, были голодными молодыми волками, жадными до денег, славы и упругого женского тела (Сморщенное не предлагать! Целлюлитницы могут быть рассмотрены в особом порядке и только в темноте!). Короче говоря — бурлящая взрывоопасная смесь. Когда Рафил рассказывал о нравах царящих в этой среде, в голове Дениса зазвучал неподражаемый голос Боярского:
Где подлость, там схватка,
Два слова и перчатка.
Пока еще жива Гасконь!
Причем, что характерно, понятие "подлость" имело расширенное толкование. К ней несомненно относились эпизоды, когда кому-то не нравилось чье-то лицо, не говоря уже о совершенно возмутительных случаях, когда девушка, на которую ты положил глаз, отдавала предпочтение твоему несомненно подлому сопернику, или же в кошельке у подлеца звенели монеты, а ты в это время испытывал финансовые затруднения. Так что, повод для перчатки можно было найти всегда — было бы желание. А оно было.
Следует отметить, что Фин Алва Джерд ничего похожего на февральский эдикт Людовика XIII, направленный против дуэлей, не издавал. Было очень похоже на то, что ему было совершенно параллельно сколько благородных подданных перережет друг дружку честной сталью, или уконтрапупит магическим огнем, льдом, молниями, ветром, водой, проклятиями, или каким иным богопротивным способом.