"Ну, Тарения, так Тарения — нам татарам все равно…" — равнодушно подумал Денис.
"Да хоть варение!" — развеселился внутренний голос.
"И лучше клубничное!" — конкретизировал старший помощник.
"Попользоваться насчет клубнички?" — уточнил голос.
"Именно!" — цинично ухмыльнулся Денис.
"Пошляк!" — заклеймил его голос, хотя сам неоднократно был замечен в этом пороке.
Завершив этот небезынтересный внутренний обмен мнениями с интересным собеседником, старший помощник обратился к визави из плоти и крови:
— Я, — он так же выделил местоимение "Я", как только что это проделал Гудмундун с "ТЫ", — ничего не решал. Если мы, — Денис произнес "МЫ" с нажимом, — что-нибудь придумаем, как это сделать, то я в деле. Если нет, то нет.
Ответил маг не сразу, а после длительной мхатовской паузы. То ли хотел подчеркнуть значимость сказанного, то ли действительно задумался.
— Ворона не забыл? — прищурился Гудмундун, на что старший помощник лишь молча покачал головой. Как пелось в одной старой песне: "Не забывается такое никогда!". — Так вот, — продолжил маг. — Визар сильнее.
Сказать, что мнение Гудмундуна о сравнительной силе двух магов опечалило старшего помощника, значит ничего не сказать. Как только он его услышал, тут же в памяти всплыли слова лучшего друга всех детей, полярников, физкультурников, летчиков и пионеров:
"Эта штука сильнее, чем "Фауст" Гете…"
"Чего там Фауст!? — не к месту начал ерничать внутренний голос. — Сильнее, чем фаустпатрон!"
"Уймись!" — рявкнул старший помощник.
Скажем честно — заявление капитана-мага о силе Визара было обескураживающим. Но, к сожалению, не последним.
— Я после боя еще не восстановился, — поморщился Гудмундун. — А ты?
— А я вообще потерял свою способность, — вздохнув, признался Денис, а маг понимающе покивал.
— Все еще хочешь спасти прекрасную деву? — хмыкнул Гудмундун. В ответ старший помощник лишь неопределенно пожал плечами.
— Еще надо учесть, что драться придется не в чистом поле, — продолжил добивать Дениса маг. — Загородный дворец окружен мощной магической оградой. Внутрь еще надо умудриться попасть. В парке бегают фаирские пастушьи собаки, в холке вот такие, — он указал на грудь старшего помощника. — Охрана Визар многочисленна и хорошо обучена. В составе, кроме невладеющих, четыре мага. Правда все, — Гудмундун пренебрежительно махнул рукой, — лишь слышащие…
"Что за блядская классификация, — раздраженно подумал Денис: — Слышащие, видящие, хозяева, погонщики… Нет, чтобы четко и прозрачно — медные, серебряные и золотые, с разбивкой по статусу. Все ясно и понятно, а тут черт ногу сломит, чтобы понять, кто из ху!"
"Зато романтично, — тут же отозвался внутренний голос. — Например: дружащий с молнией! Каково!?"
"Тьфу!"
А маг продолжил:
— … но разных стихий: огонь, воздух, земля и вода. Так что и от этих слабосилков можно ждать неприятностей. Ну и наконец сам Визар, — невесело хмыкнул Гудмундун. — В моем нынешнем состоянии я продержусь против него, в лучшем случае, двадцатую часть тарка…
… минуты три-четыре… хреново…
Маг замолчал. Молчал и старший помощник. Ну, а что тут скажешь? Продолжительное и прямо скажем — довольно тягостное молчание, спустя какое-то время, прервал Денис:
— А почему сразу конфронтация? Для начала надо попробовать договориться!
— Каким образом? — поднял бровь маг.
— Надо действовать официально!
— Это как? — не понял Гудмундун.
— Как-как… — Подавив раздражение, что маг не понимает, или прикидывается, что не понимает, элементарных вещей, старший помощник принялся разжевывать: — У тебя же наверняка есть какой-то парадный мундир…
— Есть, — согласился Гудмундун.
— Напяли… Надеваешь его, прихватываешь какого-нибудь чина из стражи для солидности и являешься с официальным визитом домой к Визару, где официально заявляешь, что рабыня, которую он сегодня купил, на самом деле не рабыня, а свободный человек, что может подтвердить весь экипаж "Души океана". И все!
— И все… — согласился маг и даже покивал головой, как бы признавая, что все гениальное просто. — А тебе не удивляет, что и мне не пришла в голову такая замечательная идея?
— Удивляет, — был вынужден признать Денис.
— Дело в том, что изменить статус раба можно лишь пока он не продан и стоит на помосте, — меланхолично сообщил Гудмундун, а старший помощник почувствовал, что краснеет. — После того, как он стал собственностью добросовестного приобретателя, изменит статус официально — маг выделил это слово, — невозможно.
— Тяни мочало, начинай сначала, — разочарованно буркнул старший помощник. Ситуация вернулась в исходную точку. — Так что делать-то будем?
— Улица Старых Капитанов, большой трехэтажный дом с башенкой. Красный — он там один такой, — Денис поднял удивленные глаза на Гудмундуна, а тот невозмутимо продолжил: — Зайдешь завтра и тебе отдадут деньги и артефакты. Я все подготовлю.
— Не понял, — покачал головой старший помощник. — Сам же сказал, что "Ворона" еще не продали. Откуда деньги?
— У меня свои есть, — пожал плечами маг, — и я примерно знаю, сколько получится с продажи, так что насчет своей доли не переживай, — улыбнулся он.
— Я и не переживаю… — медленно отозвался Денис. О чувствовал, какой-то подвох, но пока не мог понять в чем именно. — А почему кто-то будет отдавать, а не ты сам? — старший помощник предпринял попытку прояснить ситуацию и начал с самой очевидной нестыковки.
— Так не смогу, — развел руками Гудмундун. — Но не волнуйся — домоправитель не тот человек, чтобы нарушить завещание.
В этот момент несложный пазл сложился.
— Хочешь один пойти к Визару?
— Не то, чтобы хочу, — поморщился маг. — Должен.
В какой-нибудь приключенческой книге, или фильме, главный герой, после недолгих, а не исключено, что и долгих колебаний, поднялся бы со своего места, положил руку на плечо своего визави и проникновенно произнес какую-либо чушь, типа: — Я тебя одного не пущу. Вместе пойдем! — После чего какое-то время выслушивал бы еще большую хрень в ответ: — Зачем гибнуть вдвоем? Ты еще такой молодой. Живи! — Ну и прочее бла-бла-бла. Денис же просто поинтересовался:
— А смысл? И ей не поможешь и сам там останешься.
— А куда деваться, Дэн? — вздохнул Гудмундун. — Должен…
"Блядь-блядь-блядь! Вот какого хера меня занесло на этот блядский рынок рабов!?! А!?! Свернул бы не в ту сторону и нет проблем! Так нет же — приперся и еще на эту шмару посмотрел, чтоб ей ни дна, ни покрышки! Сучка!"
"Ну-у… так-то уж зачем, — мягко попенял внутренний голос. — Тарения-то причем?"
"Хурения, блядь! — не унимался старший помощник. — Небось выебывалась, как всегда — вот и довыебывалась! А я из-за нее хорошего человека подставил!"
"Судьба… — вздохнул голос. — Сам-то, хоть, не попрешься?"
"Я, что — похож на идиота?" — окрысился Денис.
"Да, вроде, нет. Хотя…"
"Да пошел ты!"
Маг вряд ли умел читать мысли… впрочем — кто ж его знает, может и умел, но, скорее всего, Гудмундун просто догадался о буре чувств, бушующей в душе старшего помощника.
— Не вини себя, — грустно улыбнулся он. — Никто не ведает, как Паук ткет наши судьбы, но случайностей в мире нет. Ты не случайно встретил Тарению и не случайно пришел ко мне. Узел завязался не случайно.
— Какой еще нахрен, — не смог сдержать раздражения Денис, — Паук?
— Тот Паук, — спокойно и меланхолично начал объяснять Гудмундун, который ткет МИР. У всего на свете — у травинки, у жучка, у дерева, у курицы, у человека, у всего на свете есть линия жизни. У гор и морей она длинная и прямая, у бабочки однодневки — короткая, у человека — подлиннее, ну и так далее. Паук так соткал линии наших жизней, что они встретились и завязались в узелок и ничьей вины в этом нет. Так что — не вини себя.
"Не вини коня, вини дорогу и коня не торопись менять…" — всплыли вдруг в памяти старшего помощника слова какой-то старой, вроде бы прочно позабытой, песни. А, как выяснилось — совсем даже не позабытой. Память — она такая — чего только не хранится на ее задворках.