— То есть, — не веря своим ушам, старший помощник попытался сформулировать вопрос так, чтобы не осталось никаких недомолвок: — Если мы ночью уконтрапупим Визара, никакой реакции со стороны стражи Лорда-Адмирала не последует?
— А с чего она должна быть? — пожал плечами Гудмундун. — Лорд-Адмирал и его администрация не вмешиваются в дела владеющих. Каждый сам защищает свою жизнь.
— А имущество проигравшего кому отходит? — не успокаивался Денис.
— Победителю.
— Вот так просто — пришел, завалил хозяина и всё?! — его дома, деньги, корабли и все прочее — твои!?
— Да.
— Как-то это… — старший помощник покачал головой. — Неустойчивое общество получается.
— Никоим образом, — не согласился Гудмундун. — Очень даже устойчивое. Каждый имеет столько, сколько может защитить.
— А если хапнул больше…
— Кто ж тебе виноват, — жестко усмехнулся маг, — что глаза оказались сильнее рук? Захватил больше, чем можешь удержать — потеряешь все.
— Включая жизнь, — уточнил Денис.
— Да.
"Так-так-так… — дал о себе знать внутренний голос, — а не может такого быть, что моральный кодекс строителя коммунизма… тьфу ты — Человека Чести, не позволяет ему напасть на плохого человека, чуждого понятиям чести, с целью завладения его имуществом…"
"… а вот параллельно со спасением из рабства невинной девы, — подхватил старший помощник, — можно и прихватизировать небольшое поместье со дворцом, не поступившись при этом своей честью! Так?"
"При всем желании, никаких внутренних противоречий у этой гипотезы не вижу…" — был вынужден признать внутренний голос.
"Впрочем, ни один хрен — что сову об пень, что пнем об сову, — вздохнул Денис. — По-любому, придется жизнью рисковать из-за этой профурсетки!"
"А я тебя предупреждал, — ядовито фыркнул голос: — Доведут тебя бабы до цугундера!"
*****
Никакого освещения на полуночном тракте, разумеется, не было, но света звезд и скудного освещения загородных поместий вполне хватало, чтобы различить дорогу даже обычному невладеющему — по местной терминологии, или бездарному, как привык называть обычных людей старший помощник. Никакого уничижения оба слова, что то, что другое, не несли, а были техническими терминами — надо ведь как-то идентифицировать людей не имеющих магических способностей, так почему не так?
Старший помощник на мгновение вышел в кадат, полюбовался сияющими магическими оградами с двух сторон дороги и снова вернулся в обычное состояние сознания — кадат надо было экономить, еще понадобится. Впрочем, пока кадат был совершенно не нужен — ночное зрение Дениса, дополнительно усиленное тетрархскими нанороботами, прекрасно справлялось со своей работой без посторонней помощи. Краски отсутствовали — чего не было, того не было, но черно-белая картинка была четкая, резкая и отчетливая — ничего значимого не пропустишь.
Чем ближе становилось поместье Визара, тем меньше старший помощник понимал какого хрена он делает на этой пустынной загородной дороге. Зачем он будет рисковать жизнью? Ответа у него не было. Нет, Денису приходилось рисковать жизнью и не раз, но всегда этому способствовали обстоятельства непреодолимой силы — нужно было спасать свою жизнь, или жизнь любимого руководителя, или выполнять задание, не выполнить которое было никак нельзя, но вот чтобы так — за здорово живешь, никогда.
Осознание совершаемой глупости напрягало. Это, как забраться заодно с друзьями на парашютную вышку, или тарзанку. Один сдуру предложил, а остальным отказаться никак нельзя — трусом никто быть не хочет, вот и лезет вся гоп-компания наверх, а оттуда вид… — врагу не пожелаешь. И придется сигать вниз, в зияющую бездну, обратной дороги нет. Так и здесь, обратной дороги нет — по лестнице не спустишься.
За всеми этими невеселыми размышлениями старший помощник и не заметил, как добрались до места. Ну, а дальше события стали разворачиваться с калейдоскопической быстротой. После того, как остановились напротив ворот загородного поместья Визара, Гудмундун негромко распорядился:
— Когда сниму защиту, не медли, быстро проезжай. — В ответ Денис лишь молча кивнул, разговаривать не хотелось. Во рту поселился непринятый медный привкус — явный признак грядущих неприятностей.
"Последняя возможность соскочить…" — сыграл роль Кэпа внутренний голос.
Старший помощник отозвался лишь после того, как Гудмундун небрежным движением руки вызвал ударную волну, которая распахнула массивные металлические ворота, затем, без видимых усилий и каких-либо телодвижений погасил магическую защиту и временные компаньоны заехали внутрь охраняемого периметра. Как только это произошло, колдовской конструкт, охраняющий поместье, вспыхнул вновь, отрезая пути к отступлению. Видимо у Гудмундуна не хватило сил вырубить его с концами, что не могло не тревожить. Теперь уже Денис сыграл роль Кэпа:
"Поздняк метаться" — меланхолично констатировал он.
К удивлению старшего помощника, никакой реакции со стороны охраны поместья несанкционированное проникновение на охраняемую территорию не вызвало. Не подбежали с грозным рычанием фаирские пастушьи собаки, похожие на тигров, не выскочили из засады, словно черти из табакерки, бездарные… в смысле — невладеющие охранники, не появились маги, окутанные защитными щитами — не произошло ровным счетом ничего. И это было странно и честно признаемся — пугающе.
Когда в жизни долго нет мелких неприятностей, за очередным поворотом обязательно ждет крупная — закон природы. И эта крупная неприятность не преминула последовать. Временные компаньоны медленно, шагом, приближались к темной громаде дворца, в окнах которого не было ни единого огонечка, да и сам парк "освещался" лишь магической оградой, видимой, соответственно, лишь в магическом зрении, так что темень была хоть выколи глаза.
Разумеется, ни Денису, ни Гудмундуну отсутствие освещения не мешало, но настораживало — во всех фазендах, встреченных по пути, какое-никакое освещение везде присутствовало — где больше, где меньше, но везде, а тут — шаром покати! Поэтому резкий яркий свет, вспыхнувший прямо перед глазами временных компаньонов, оказал на них влияние похожее на взрыв светошумовой гранаты "Светлячок".
Не буквально, конечно же, но тоже неприятно. А затем старший помощник испытал чувство дежавю. Снова, как при встрече с приснопамятной Бильгеминой, время остановилось и Денис с Гудмундуном застыли, как мухи в янтаре. Наверняка капитан "Души океана" предпринял какие-то действия, чтобы сбросить невидимые оковы, но внешне это никак не проявилось. Старший же помощник, со своей стороны, попытался выйти в кадат, но, как и следовало ожидать — безуспешно.
Зрение восстановилось не сразу, да лучше бы и совсем не восстанавливалось. Картина, открывшаяся глазам Дениса ничего, кроме уныния, которое, как мы хорошо помним — смертный грех, вызвать не могла. Крутить головой и видеть то, что находится у него сзади и по бокам старший помощник, естественно, не мог, но хватало и фронтального вида.
На расстоянии полутора метров от лошадей, почему-то скованных не до конца и дрожавших мелкой, противной дрожью, расположились три фаирские пастушьи собаки, разглядывавшие нарушителей охраняемого периметра с каким-то гастрономическим интересом. Нет, стопроцентной уверенности, что интерес был именно гастрономическим, у старшего помощника не было, он не исключал, что это ему со страху показалось, но исключать мотив чревоугодия со стороны собачек было бы преждевременно. И как будто для обездвиженных временных компаньонов было мало четвероногих тигроподобных охранников, за их спинами выстроились двуногие, разглядывавшие нарушителей спокойствия с ленивым и не побоимся этого слова — брезгливым безразличием.
Во второй жизни, после встречи с Шэфом, Денис зомбоящик не смотрел, а вот в первой, иногда, в основном за едой, случалось. Однажды прием пищи сопровождался просмотром "Поля чудес", где ведущий поинтересовался у очередного участника его профессией и получил неожиданный ответ — боец скота. Заинтересовавшийся Якубович стал выяснять, чем вызван подобный выбор и получил еще более неожиданный ответ: — Животных люблю! Так вот… старшему помощнику представилось, что охранники смотрят на них, как бойцы скота на животных — те вроде еще живы, дышат, шевелятся, а в глазах бойцов они уже мертвые и они прикидывают, как ловчее с них шкуру спускать и разделывать.